Дмитрий Глуховский. «Помнить буквы»

27 октября в клубе «Открытая Россия» нас ждет встреча с писателем и журналистом Дмитрием Глуховским. Мы расспросили Дмитрия о самореализации и писательском чувстве голода, заплыли в политические воды России и, обогнув Луну, вернулись к человеческим ценностям. Но мы с удовольствием не пообщались с ним о новой книге «Текст», не вспомнили «Метро 2033, 34, 35» и не взяли автограф – это все то, что стоит сделать вам на мероприятии в поддержку фонда Gift of Life.

Дмитрий Глуховский. «Помнить буквы» Glukhovsky 2
- Недавно вы побывали на необычном фестивале
Burning Man в Неваде, который пропагандирует идею свободы творчества. Как вы там самовыражались?

- Я считаю, что в отличие от людей, связанных с освоением бюджетов, у писателей гораздо больше степень творческой свободы. Я не страдаю невозможностью высказаться. Наоборот, делаю в работе то, что хочу. Когда я ехал на Burning Man, я очень мало знал о фестивале и специально ничем не интересовался, потому что страдаю проблемой завышенных ожиданий. Все беды в жизни от них. Я только знал, что нужны карнавальные костюмы, элементы которых я сочетал в произвольном порядке. Я остался очень доволен. Бесспорно, это величайший из существующих на сегодняшний день карнавалов. Получилась смесь Сальвадора Дали и «Кин-дза-дзы!». А маски от песчаной пыли, мини-шорты у девочек, рваные штаны у мальчиков задали всему действу постапокалиптический дух.

- С какими инсайтами вы вышли после этого мероприятия?

- Как любой советский человек, я испытываю определенные сложности с коммуникациями во внешнем мире. Мне требуется усиленное преодоление межличностного барьера, чтобы начать общаться с незнакомыми людьми. А там все это удивительно просто, легко и непринужденно. Американцы умеют разговаривать профессионально ни о чем и обо всем. И мое самое большое открытие связано именно с этим. Набранного материалы для списывания героев пока недостаточно, так что в следующем году снова туда вернусь.

- Вы приезжаете в Лондон, чтобы поддержать благотворительный фонд Chance for Life. Как вы с ним познакомились и почему решили помочь?

- Мне предложили, и я подумал: почему бы и нет? Репутация у Chance for Life хорошая. В России рассчитывать на государство не приходится, и подобная инициатива на местах помогает спасти человеческие жизни. Но я еще не достиг такой степени просветления или самоактуализации, чтобы делать из этого некий квест или «крестовый поход». Мне кажется, я пока для этого слишком маленький, глупый и эгоистичный. В этом месте можно наговорить всяких громких слов, но я стараюсь людям не врать.

- В романе «Будущее» вы затрагиваете тему бессмертия. Нужно ли оно человеку и какова ценность человеческой жизни сейчас?

- Для многих незнакомый человек – еще один манекен-статист-персонаж. А для себя он носитель уникального взгляда на мир, который исчезнет, как только человек умрет. Когда мы говорим о ценности чужой жизни, то это быстро превращается в манипулирование и жонглирование замыленными шаблонами. Наша душа в этом месте обрастает мозолью, и мы перестаем чувствовать суть разговора по-настоящему. Трагедия ли, что я умру? Ну, конечно, трагедия. Заслуживаем ли мы бессмертия или не заслуживаем, нужно это нам или нет – большой вопрос. Но то, что мы его очень хотим, – безусловно. Не столько бессмертия, которое пугает нас бесконечностью, сколько вечной молодости. Стареть уже никто не хочет. Любой человек, который пересекает планку тридцатилетия, сразу начинает задумываться об омолаживающих кремах, спорте, буддийских практиках и прочем.

- Вы занимаетесь чем-то подобным?

- Я в последнее время смотрю на себя и думаю: «Что-то я плохо выгляжу». А потом вспоминаю, что это возраст. Времени меньше, надо быстрее двигаться, спешить нужно. Мы притворяемся, что смерти с нами нет, – это тенденция. В отличие от военного поколения мы убеждены, что это ужасное, чудовищное отклонение. Из-за этого и религия утрачивает свое значение. До второй половины двадцатого столетия религия давала обещание продолжения, встречи с близкими после смерти, а сейчас она переключилась на осмысленность бесконечного существования. Это, конечно, очень интересные процессы, за которыми мне любопытно наблюдать. А когда Владимир Владимирович с товарищами пытается симулировать «СССР-лайт», мне от этого очень скучно. Хочется чего-то такого, чего там еще не было. Ну и желательно, чтобы дышать можно было свободно.

- Можно ли в канве повседневности не следить за политикой и не думать о ней?

- Безусловно, нельзя. Наша реальность в стране глубоко политизирована властью, сгруппированной кучкой случайных людей, которые фактически управляют ей, как корпорацией. Людям предлагают ложную информационную повестку, чтобы отвлечь население от реальных политических процессов, которые часто имеют вульгарную финансовую подоплеку. Это и Кирилл Серебренников, и фильм «Матильда», и пропаганда гомосексуализма, и стравливание братских народов России и Украины. Внимание людей переключается на яркие, эмоциональные и личностные конфликты, которые адресуются глубинным пещерным психологическим механизмам. А люди, инспирирующие и инсценирующие эти конфликты, продолжают заниматься распилом средств. Власть в стране в очередной раз захватила группа людей средних способностей, которая, получив в руки инструментарий удержания власти, всячески его использует. При этом преследуется цель оставаться у руля бесконечно, выкачивать деньги из страны и вывозить их за рубеж. Точка. Могут меняться риторика и идеологические установки, но суть процесса остается такова.

Дмитрий Глуховский. «Помнить буквы» Glukhovsky
Меня, в частности, совершенно не интересует власть, но мне хочется иметь возможность быть наблюдателем и трезво и честно, по мере своих сил, судить о том, что происходит. Мне важно делиться с людьми своими открытиями и догадками после разгребания завалов лжи, когда удается найти что-то более-менее отвечающее реальности. В наше время сказать правду, когда большинство врет, считается великой храбростью. Хотя докопаться до реальной картины и поделиться своими результатами с другими – естественное желание любого человека.

- Давайте вернемся еще к «многотиражным» и распространенным словам, среди которых стоит упомянуть «счастье». Вы говорите, что счастливый человек ленив и тянется к дивану, а несчастье способствует голоду и развитию. Как часто вы сами возвращаетесь в это состояние?

- Неизбежно, совершенно. Каждая книга и успешный проект дают мне небольшую передышку и успокоение. Полгода безделья без каких-либо свершений и дел – и я начинаю опять скучать, тосковать и глодать себя. В этом плане я устроен не очень удачно, к сожалению. Александр Сергеевич сказал, что на свете счастья нет, но есть покой и воля. Это важные компоненты, но это не столько залог счастья, сколько гарант отсутствия несчастья. Но самое острое счастье, которое провозглашают нам кинематографисты, – доступно ли оно вообще взрослому человеку с его притупленной эмоциональной гаммой? Хотелось бы верить, но пока не получается.

- Вы когда-нибудь находились под прессом «эффекта самозванца»?

- Самозванец – это ощущение, прежде всего связанное с тем, что людям приходится продавать себя в социальных сетях и при этом упаковывать так, как в нормальной ситуации упаковывал бы продюсер. То есть превозносить себя и преувеличивать свое достоинство, чтобы зацепить общественное внимание. Ты не дождешься такого импресарио, который завернет тебя и пойдет по электричке с криками: «Горячие пирожки!» Мы живем во времена реализованных людей, культа успеха и славы. Никто не хочет посмертного признания – все хотят здесь и сейчас. И когда ты понимаешь изнанку пиара и устройство машины успеха, это полностью лишает тебя ощущения волшебства происходящего. Моя же история не о маленькой группе из гаража, которая сочиняет удачные песни и на следующий день набирает миллиарды просмотров на Ютубе. «Метро 2033» началось двадцать лет назад, и моя жизнь меняется небольшими шажками и не всегда в правильном направлении.

Дмитрий Глуховский. «Помнить буквы» Glukhovsky 4
- Получается, за счет лайков, фолловеров и фотогеничных кадров мы создаем иллюзорный мир и завороженно наблюдаем за красивой панорамой. Вам в этом мире комфортно или вы знаете правила, поэтому вам легко?

- В свое время я занимался определенными инновациями: бесплатно публиковал тексты в социальных сетях, делал совместные проекты с «Одноклассниками» и «вКонтакте». Но это как гордиться изобретением пленочного черно-белого кино в эпоху цифрового 3D. Все понемногу утрачивает актуальность.

Что касается инстаграм-популярности – я думаю, что звезды всегда были звездами. Например, Мэрилин Монро потрясающе играла? Нет. Может быть, она невероятно грациозная женщина? Так нельзя сказать. Она писаная красавица? В общем, у нее довольно неправильная внешность. Тем не менее она звезда? Безусловно. Джонни Депп – совершенно «амплуашный» актер, который все время изображает одни и те же эмоции. Он, по большому счету, просто кривляка. Но по нему сходят с ума женщины, его зовут в фильмы и платят ему сумасшедшие миллионы долларов. Почему? Потому что он звезда, он магнетичен. Я не думаю, что происходит что-то новое, - просто принимает новую форму. Люди из пещер мало поменялись. Сначала была палка-копалка, потом – сигвей и айфон. Меняется инструментарий, а психологические механизмы– не очень.

Дмитрий Глуховский. «Помнить буквы» Glukhovsky 3
- Умберто Эко, один из ваших любимчиков, говорил, что самое главное – это повторять тривиальные и прописанные истины и утверждать человеческое в человеке. А вы в чем видите роль писателя?

- Чем дальше, тем больше понимаешь, что это не так уж и неправильно. В мире, где власть меньшинства над большинством осуществляется преимущественно при помощи лжи и некоторого количества насилия, иногда напомнить людям, что такое черное, а что такое белое, уже многого стоит. Я еще не дорос до понимания какой-то миссии, а может быть, мои природная вменяемость и адекватность не позволяют до этой стадии дойти. Слово «писатель» дает посмертное звание, но если человек так скажет, то в него полетит что-то вроде: «Что это еще за х*р с горы?»

- Какие задачи и какие вызовы стоят перед современным читателем?

- Прежде всего – помнить буквы. Знаете, много соблазнов их забыть. Читающая прослойка во все времена была не очень многочисленна и вряд ли превышала десять процентов взрослого населения. В свое время люди просто не умели читать, потом они смотрели телевизор, теперь –  видео на Ютубе. А те люди, которые читали тогда, читают и сейчас.

- О чем вам будет интересно пообщаться с лондонцами?

- О чем и о ком пойдет разговор, не столь важно. Я постараюсь сильно себя не сдерживать и высказывать свое мнение максимально честно. Мне больше самому интересно, как складывается жизнь в эмиграции. Зачастую это люди, которые приезжают с определенными деньгами, но без понимания того, как применить себя. Русская эмиграция сейчас очень большая, потому что границы открыты. Можно вспомнить белую эмиграцию, но она совершенно законсервированная и герметично-искусственная, давно разменянная большевистским новоязом и разбавленная бытовой, политической, языковой культурой. Мне интересно, что будет в новом поколении, это моя тема для изучения.

Елена Михеева, etaplaneta@gmail.com
Фото из личного архива Дмитрия Глуховского

Встреча с Дмитрием Глуховским в Open Russia Club
 27 октября 2017 19:00 - 21:00
Open Russia Club, 16 Hanover Square, W1S 1HT London

Билеты: https://billetto.co.uk/e/-tickets-219851

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *