Лермонтов по-английски

Разговор с переводчиками Лермонтова в Pushkin House

Lermontov Лермонтов по-английскиОрганизация Pushkin House – это известный центр англо-русской культуры в Лондоне. Он располагается на Bloomsbury Square неподалеку от станции метро Holborn и проводит мероприятия, связанные с литературой, искусством, кинематографом, театром, а также современными событиями в мире. Каждая встреча в Пушкинском доме – уникальная, а ракурс, в каком подаются различные темы, интересен и часто необычен. Одна из них, Mikhail Lermontov with Nicolas Pasternak Slater and Robert Chandler, была посвящена переводу Лермонтова на английский.

Встреча началась с выступления Николая Пастернака-Слейтера (Nicolas Pasternak Slater). Столь знакомая русскому уху фамилия переводчика не случайна. Николай – племянник Бориса Пастернака. Прошлое его семьи удивительно и заслуживает отдельной истории, поэтому подробнее о нем будет рассказано в следующих выпусках. Выросший в Англии, Николай с детства разговаривает на двух языках, но считает своим родным русский, так как на нем разговаривали члены его семьи, и в первую очередь его мать, Лидия Пастернак. Несомненно, двуязычие – это сокровище для любого, особенно же оно ценно для переводчика.

Во время своей лекции Николай Пастернак-Слейтер обсудил характер Печорина. Холодная и в то же время сладострастная натура героя была предметом бурной дискуссии с момента публикации.

Например, Белинский был убежден, что в презрительном офицере Лермонтов изобразил себя. Многие же подчеркивали связь с традицией романтизма, и в первую очередь сходство с героями Байрона – Конрада из поэмы «Корсар» и Гяура из одноименного произведения. Персонаж «Героя нашего времени» стал основой для многих образов как последующих романов, так и современной культуры.

Тем не менее Печорин – личность уникальная и неповторимая в своей отчужденности от мира. В доказательство этому были приведены отрывки из романа, показывающие мрачную раздвоенность натуры героя. Интересно то, что во время обсуждения произведения, написанного около двух столетий назад, публика реагировала невероятно живо. Один из слушателей даже сравнил Печорина с «героем» уже нашего времени – Джулианом Ассанжем.

После лекции слушателям были предложены распечатки с различными переводами Лермонтова для сопоставления. Критике подверглась версия Набокова. В своем введении к переводу автор «Лолиты» разнес в пух и прах всех предыдущих переводчиков, а также самого Лермонтова и даже Стендаля. При разговоре о неудачных переводах вспоминается фраза из эпиграммы времен Пушкина: «Перепер он нам Шекспира на язык родных осин». К сожалению, сам Набоков перевел Лермонтова на английский довольно странным образом: вместо живой и яркой разговорной речи Набоков использует помпезно-длинные, правильные конструкции и сухой словарь, превращая таким образом Максима Максимыча в нудного профессора, а дневник Печорина – в педантичные записи любителя покрасоваться знанием грамматики.

Перевод Николая Пастернака-Слейтера не только сохраняет столь интересное разностилье речи героев и их чувство юмора, но и передает занимательность романа. От чтения «Героя нашего времени» невозможно оторваться и на английском языке:

“How can we uneducated old folk keep up with you? You’re proud, you fashionable young people. When we’re all facing Circassian bullets together, you may be halfway decent; but if we meet later, you’re ashamed even to offer us your hand.”

[Максим Максимыч]: «Где нам, необразованным старикам, за вами гоняться!.. Вы молодежь светская, гордая: еще пока здесь под черкесскими пулями, так вы туда-сюда… а после встретишься, так стыдитесь и руку протянуть нашему брату».

В разговоре об искусстве перевода Николай замечает: «Переводить всегда сложно, так как перевод происходит не только с другого языка, но и с другой культуры. Это влияет на все стороны перевода. Одним из самых трудных моментов является диалог. Необходимо, чтобы по-английски он звучал так же естественно, как и по-русски. Поэтому иногда нужно перефразировать оригинал для того, чтобы создать более естественную модель мышления. Однако здесь кроется парадокс – по-английски диалог должен звучать одновременно современно и в то же время не так, как речь британцев в 2013 году, то есть без сленга, чересчур модных выражений и прочего. Перевод должен быть «вне времени».

Несомненно, переводы лермонтовских стихотворений, сделанные Робертом Чандлером (Robert Chandler), отвечают этим требованиям. Как известно, для того, чтобы хорошо переводить поэзию, надо самому обладать поэтическим чутьем. Перевод стихотворения «Казачья колыбельная песня» завораживает своей музыкальностью:

Sleep, my little one, sleep soundly;
high above your head,
bright and clear the moon is shining,
silver on your bed.

I shall tell you one more story,
sing you one more song –
close your eyes and let sleep take you;
sleep, my little one.

Было сложно поверить, что столь естественно звучащее и прекрасно рифмованное стихотворение изначально написано на другом языке. В своей презентации Роберт Чандлер рассказал о новаторстве переводчика Энтони Вуда (AnthonyWood) – его перевод стихотворения «Парус» отражает в первую очередь эмоциональность и простоту оригинала. Энтони считает, что поистине увлекательный перевод стихотворения невозможен, если его стихотворная форма автоматически переносится на другой язык. Он также подчеркивает, что изменение формы возможно лишь в лирической поэзии, но никак не в поэме или драме. Таким образом, в своем переводе он новаторски употребляет повторные синтаксические конструкции для передачи настроения поиска.

Lone sail against blue sea-mist:
what is it seeking?
what forsaking?

Wind, waves, and bending mast:
not happiness…
not happiness.

In golden beams, on azure
the rebel flees
for stormy seas.

Новые переводы стихотворений Лермонтова английскими переводчиками станут частью антологии «Русская поэзия от Пушкина до Бродского». Роберт Чандлер отмечает важность данного издания: «Русская поэзия малознакома англоязычному миру. Трагизм жизни таких поэтов, как Мандельштам, Пастернак, Ахматова и Цветаева, привлек к ним некоторое внимание. Однако русская поэзия девятнадцатого века остается закрытой книгой для большинства английских и американских любителей поэзии. Тютчева и Фета едва знают лишь по имени, Лермонтов известен только как прозаик, и, даже несмотря на недавний выдающийся перевод «Евгения Онегина» Стэнли Митчеллом, многие до сих пор лениво повторяют, что Пушкин непереводим». Своими любимыми русскими писателями Чандлер назвал Пушкина и Платонова. Такие произведения, как «Пиковая дама» Пушкина, «Возвращение», «Третий сын» Платонова, до сих, спустя столько лет после знакомства с текстом, изумляют его.

В целом лермонтовский вечер в Пушкинском доме выдался на редкость интересным. Слушатели много смеялись, активно задавали вопросы. После окончания мероприятия долго не расходились. Хочется надеяться, что благодаря подобным встречам, и в первую очередь самим переводам Пастернака-Слейтера, Чандлера и Вуда, в будущем русская литература будет представлена во всем своеобразии своих авторов и произведений и в англоязычном мире.

Татьяна Мовшевич.

One comment

  1. Thank you for the suggestion of Cossack’s lullaby. Here is my translation of “parus,” which I give you permission to use on your site:

    THE SAIL

    A lone white sail on billowed waves
    Is flashing through the bluish sea!
    Who knows what distant lands it craves?
    What made it leave its own country?

    The waves are playing, wind is squeaking,
    The mast is groaning at the nape…
    But happiness the sail’s not seeking,
    Nor would it happiness escape

    Below, an azure stream is endless,
    Above, gold rays of sun abound,
    But it, rebellious, yearns for tempests,
    As if in tempests, peace were found.

    Translation Copyright ©2017 David Mark Bennett

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *