Между нами, девочками

В преддверии Женского дня хочется поговорить о родах. Так и вижу укоризненное лицо  редактора: «Что за физиология? О чем это вы, Варвара?» «Дорогой (или дорогая?) редактор! — мысленно отвечаю я. — Никаких терминов типа «категория рода» я употреблять здесь не буду». Роды, они и есть: женский, мужской и средний.  До сих пор помню моральную боль, которую испытывала, будучи десятилетним ребенком. Тогда мне часами приходилось учить немецкий, и я никак не могла взять в толк, почему слово «девочка» употребляется с артиклем среднего рода.  

 

На самом деле когда-то английский язык в этом смысле не сильно отличался от  немецкого. В англосаксонские времена слово «мост», например, было женского рода, существительное «женщина» — мужского, а «корабль» — среднего. Начавшийся во времена Вильгельма Завоевателя процесс разрушения словоизменения и утраты родовых различий в языке закончился примерно к периоду, когда на литературном небосклоне зажглась звезда Джефри Чосера. С тех пор род в английском языке является скрытой категорией и выражается местоимениями: he — «он», she — «она» и it — все остальное. Исключения составляют, например, корабли и названия стран. Иногда, обычно в формальном контексте, они имеют женский род — she.

 

Свято место пусто не бывает. Упразднение рода как грамматической категории не означает его отсутствия, несмотря на то, что и в биологическом смысле границы между мужским и женским в нашем мире все более размываются. Интересно, что словом girl в английском языке называли детей обоих полов. До конца XV века мальчики были knave girls, а девочки — gay girls. Когда же слово стало описывать исключительно особ женского пола, оно получило некую негативную окраску: a girl называли служанку, прислугу, проститутку или любую женщину низкого социального статуса: a factory-girl, an office-girl, a shop-girl или a telephone girl. Даже слово girlfriend некогда было эвфемизмом для mistress/lover — любовницы.

 

Неудивительно, что с развитием феминистского движения стал меняться и язык. Прогрессивные женщины более не могли мириться с так называемой «сексистской» натурой английского. И это справедливо. Почему «пожарный» — это fireMAN, «продавец» — salesMAN, а «человечество» — MANkind? Женщины обиделись, и начался процесс половой нейтрализации языка. Теперь пожар тушит firefighter, товар продает salesassistant, а советом директоров управляет chairperson, или просто — chair. Пожалуй, я и не уверена, что последнее слово рождает более благозвучные ассоциации. Дошло до того, что уборщица — это вовсе не cleaning lady (что на мой вкус довольно красиво), а cleaner. Романтичная стюардесса (stewardess/airhostess) превратилась в flight attendant, а уважающую себя актрису теперь иначе как actor называть не рекомендуется — мало ли что!

 

Идеи языкового равенства проявляются сегодня как в профессиональной, так и семейной лексике. Хозяйством и воспитанием детей наравне с housewives занимаются househusbands, а на смену Miss/Mrs в анкетах пришло сокращение Ms. И хотя я не совсем понимаю, что оно обозначает (возможно, женщину без определенного семейного статуса), позвольте подписаться: Ms Varvara. Надеюсь, это не выглядит пошло? Или слишком по-женски? В общем, я запуталась, как и тогда, несколько десятков лет назад.

 

Варвара Соколовская

 

 

 

 

 

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *