Цензура. Тогда и сейчас

16 ноября в Пушкинском доме состоится инициированный клубом «АРКА» и его членом художницей Симой Васильевой «круглый стол» о цензуре. Цензура - это настолько обширное и расплывчатое понятие, которое каждый понимает по-своему, что обсуждение ее может выродиться в обсуждение слепыми слона из индийской сказки.

Поэтому в основу разговора мы решили положить историю художницы Симы Васильевой, столкнувшейся с разными формами цензуры: сначала государственной, потом, во время перестройки, народной.

В начале 80-х, во времена уже довольно беззубого, старого, многим надоевшего, но все еще опасного тоталитаризма в СССР, Сима начала рисовать трогательные и смешные декоративные картинки и дощечки в стиле лубка. Ее творчество  было замечено, ее стали выставлять на молодежных выставках в Москве.

Но Сима нарушала определенные советские табу: на ее картинах церковь оказывалась выше памятника Ленину, пьяницы валялись на дороге, а русалки (о ужас!) были с голой грудью.  А потом и вовсе изобразила баню, где обнимались голые парочки.

Симе и кураторам выставок, в которых она участвовала, приходилось использовать эзопов язык, легенды, ниши, островки меньшего контроля, например, выдавая картины за эскизы к спектаклям (как писатели и поэты прятались в детской литературе, переводах и киносценариях, так и  художники - в оформлении сцены и костюмах).

Интересно, что в 1988 году, в разгар перестройки, когда госцензура сильно ослабла и номенклатура уже вся поголовно хранила дома подшивки «Плейбоя», Симину «Баню», напечатанную в виде репродукции в журнале «Огонек», «забанил» народ: причем ее невинный лубок с голыми парочками осудили не только за порнографию, но и за разжигание национальной розни и клевету на быт русского человека. При этом коммунизм был уже исчерпан как идея, а вот коллективная традиция группового осуждения инакомыслия (то есть противостояния той самой надоевшей схеме) была живее живых.

Безусловно, дощечки Симы содержали некоторый элемент провокации. Фактически она тогда, как и позже, пыталась нащупать и, возможно, расширить границы свободы, в частности, пошевелить табу в отношении к сексу (или скорее в том, как можно было о нем говорить, ибо секс в СССР был еще, как и иногда, в довольно диких формах, которые молчание как раз усугубляло), к телу, к женской сексуальности. И миф сексуальной «правильности», «порядочности» Советского Человека странным образом был затронут Симиным банным лубком, и множество читателей это возмутило до того, что Симу предлагали бросить за решетку, а один - даже казнить.

Цензура. Тогда и сейчас Nash sovremennik

Мы видим, как сам собой возник в рассказе круг тем: госцензура в СССР, способы ее обойти и обмануть, ее воспроизводство на уровне движения снизу, самоцензура (в Симином случае проявившаяся скорее в оппортунизме: чтобы продать русалок, она прикрыла им лилиями грудь). Их мы собираемся обсудить в ходе нашего «круглого стола».

Дискуссия объединит два поколения социологов. Старшее будет представлено Михаилом Барщевским и Ларисой Бельцер–Лисюткиной.

Михаил Барщевский начал свои размышления об устройстве общества в ранние 60-е, когда страна задышала и заговорила после смерти и осуждения тирана, когда молодежь искала правильного, чистого ленинизма, организовывала молодежные коммуны и осваивала целину и тысячами собиралась слушать поэтов к памятнику Маяковскому. Путь Михаила в социологию типичен для начала 60-х: раннее осознание неудовлетворенности рутиной школьной жизни – почти случайное вступление в коммуну старшеклассников – политизация сознания и приобретение лидерских качеств – окончание школы и поступление в традиционный для начала 1960-х технический вуз – понимание того, что это нечто инородное, – поступление на факультет психологии или философии – знакомство с первыми социологами – начало работы в одном из первых в Ленинграде (и в СССР) социологических подразделений.

Барщевский был вожатым коммуны Кировского района Ленинграда. Он учился в техническом вузе, потом получил философское образование. Михаил  - автор множества книг, статей, сценариев документальных фильмов, автор телепрограмм, журналист. Издатель и главный редактор международного журнала Herald of Europe (Великобритания), соиздатель и зам. гл. редактора журнала «Вестник Европы» (Россия) и т.д.

Другой представитель старшего поколения - социолог и культуролог Лариса Бельцер-Лисюткина. Лариса - наш гость из Берлина, культуролог, переводчик, кандидат философских наук. Спектр научных интересов Ларисы: сравнительный анализ гендерных порядков, социология террора, секуляризация и постколониальные конфликты, социология религии Макса Вебера, политическая культура и культурная политика.

Молодое поколение социологов будет представлено двумя интереснейшими участницами: Светланой Стивенсон, главной темой которой были четверть века банды России и которая сейчас занимается темой группового осуждения, и Анной Шадриной, социологом, специалистом по гендерным вопросам, сексу, любви и старению.

Светланa Стивенсон – российский социолог, которая работала в 90-х во ВЦИОМе (группе, которая позднее отделилась и создала «Левада-центр»), a позднее переехала в Великобританию и сейчас является сотрудником London Metropolitan University.

Светлана много лет занималась вопросом, как молодежные хулиганские группы СССР превратились в постсоветские бандитские группировки, в чем состоят их моральные правила-«понятия»? Как организованы группировки и как они изменились в 2000-х годах? Какие карьеры сделали их представители и почему бандитский язык и стиль поведения так прочно вошли в массовую культуру и стали во многом определяющими в политическом поведении российских элит? И наконец, насколько прочно члены группировок и их лидеры вписаны в общество и в политические институты современной России?

Члены группировки называют группировку школой жизни. Для них это не экономическая структура — это общество, в котором экономическое, семейное, квазиродственное сочетаются. «Понятия» обеспечивают моральное и культурное единство членов такого сообщества. Светлана провела исследование «улиц», «семеек» и «бригад реальных пацанов» на примере молодежных организованных преступных группировок Казани и представила свой анализ моральных правил их членов, она проанализировала понятия, на которых основываются отношения «пацанов» между собой, предписания, относящиеся к их взаимодействию со сверстниками «не-пацанами» и предпринимателями, а также представления о поведении в тех сферах жизни, которые находятся за пределами интересов группировки.

Результатом ее исследований стала книга «Банды России. С улиц в коридоры власти»,  выпущенная издательством Cornell University Press. В главе «Банды в обществе» Светлана приводит цитату из романа писателя, скрывшегося под псевдонимом Натан Дубовицкий, но, по общему мнению, принадлежащего перу Владислава Суркова, некогда «серого кардинала» Кремля, советника президента России Владимира Путина: «Как ни печально это звучит, коррупция и оргпреступность – такие же конструкции социального порядка, как школа, полиция и мораль. Убери их, и начнется хаос».

Имя Путина неоднократно встречается в книге как человека, «очарованного идеей героя»: с гордостью демонстрирующего мускулистый торс, пересекающего реку на коне, летающего на истребителе и спускающегося под воду. Приводятся его слова, что он был в детстве « хулиган, а не пионер». Среди тех, кто впечатлен Путиным, – один из опрошенных для книги членов криминальных группировок: «Путин, хоть и из КГБ, правильный человек».

Анна Шадрина родилась и выросла в Беларуси. Работала журналисткой в прессе, на радио и на телевидении. У Анны свой опыт с цензурой. Она сталкивалась с ней как журналист, начиная примерно с 1997 года, когда после окончания факультета журналистики по распределению попала в газету «Советская Белоруссия». С приходом Лукашенко в Беларуси была фактически полностью ликвидирована свободная пресса. Анна говорит, что, не имея опыта свободы слова, долгие годы не замечала, что «что-то не так». Но в 2005 году поступила в гендерную магистратуру Европейского гуманитарного университета – белорусского вуза, изгнанного из страны по политическим причинам и заново открытого в Литве. В магистратуре Анна получила фактически первый опыт открытого критического анализа власти. В 2010 году она уволилась с поста заместителя главного редактора газеты «Советская Белоруссия», чтобы полностью посвятить себя популяризации феминизма.

Для своей магистерской диссертации она стала разбираться, почему одни женщины выходят замуж, а другие нет — тогда это казалось ей проблемой. Впоследствии оказалось, что интересующие Анну темы — институт брака, понятия интимности и семейной жизни — за последние 50 лет во всем мире изменились гораздо сильнее, чем за последнее тысячелетие. В частности, изменившийся рынок труда разительно влияет на сферу интимности. Ее изменяет и Тиндер, и вообще онлайн-коммуникации.

Шадрина заметила, что кино и пресса продолжают культивировать образ брачного союза как единственного способа полноценной реализации для женщин. Одиночество прочно ассоциируется с тоской, страхом и экзистенциальной пустотой. Холостячкам внушаются чувства вины и стыда за несоответствие культурным нормам.

Анна говорит в одном из многочисленных интервью: «Жить мы можем как угодно, но есть представления о том, как «должно быть», которые продолжают на нас влиять. Социологи же, исследующие семью, говорят, что, судя по всему, «вместе навсегда» будет встречаться все реже. Скорее всего, в течение жизни современный человек будет создавать несколько партнерств, а с развитием репродуктивных технологий идеи о семейных ролях изменятся еще больше».

В 2014 году в издательстве «Новое литературное обозрение» вышла первая книга Анны «Не замужем: секс, любовь и семья за пределами брака». В 2017 году то же издание выпустило следующую книгу Анны «Дорогие дети: сокращение рождаемости и рост «цены» материнства». Докторская диссертация, над которой работает Анна сейчас в Birkbeck College, посвящена бывшим советским женщинам на пенсии — поколению, сформированному в эпоху коллективных ценностей, проживающему поздние этапы жизни в эру индивидуализации.

Анна пишет:

«В России принято не замечать, какое бремя тянут женщины: финансовое, моральное, физическое, насколько многие из них перегружены. При этом подобно тому, как мужчины «не видят» семейной работы, которую единолично берут на себя их жены и партнерши, более молодые женщины могут не замечать того вклада, который в благополучие семьи вносит поддержка бабушки, если она есть. Во многих семьях считается, будто бабушки «развлекаются» с внуками потому, что «они любят своих родных». Но если посмотреть повнимательнее, может оказаться, что бабушка «сидит» с внуком, чтобы позволить своей дочери отвлечься на учебу, карьеру или «личную жизнь» потому, что «ей нужнее, а я уже старая».

На российских бабушках «держится» благополучие российской семьи. Интересно задаться вопросом, что будет если российские пенсионерки проникнутся идеологией активного старения и станут чуть больше уделять внимания себе. Что, если бабушки станут меньше «сидеть» с внуками? Найдут ли женщины младших поколений возможность подключать коммерческих нянь или все-таки мужчины захотят больше включаться в отцовские и семейные роли?

В XX веке изменилось представление о старении. Раньше считалось, что это выгодно индивидам и обществу, чтобы пожилые люди уступали место молодым, оставляя им лучшие рабочие места. Потом стало понятно, что вообще-то возраст состоит из биологической реальности, календарной, а есть еще такое понятие, как социальный возраст — это то, как мы себя ведем в соответствии с ожиданиями, связанными с возрастом. И эти ожидания меняются от эпохи к эпохе в зависимости от экономического состояния общества».

Лариса Итина, клуб «АРКА»
www.anglorussian.co.uk

16 ноября, Pushkin House, "ЦЕНЗУРА В СССР, РОССИИ И НА ЗАПАДЕ"
http://www.pushkinhouse.org/events/2018/11/23/censorship

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *