Александр Чанцев: «Блогерам мы, традиционные критики, уже проиграли»

Александр Чанцев

В рамках Лондонской книжной ярмарки проект READ RUSSIA представит серию встреч, «круглых столов» и дискуссий с участием писателей, издателей, переводчиков и литературных критиков.

В преддверии ярмарки, «Пульс UK» пообщался с известным литературным критиком и писателем Александром Чанцевым, с которым мы обсудили положение современной русскоязычной литературы (в том числе женской прозы), темы, которым будут посвящены «круглые столы» на книжной ярмарке, конкуренцию с блогерами и многое другое.

Александр Чанцев: «Блогерам мы, традиционные критики, уже проиграли»- Помимо того, что вы занимаетесь литературной критикой, вы специалист по японскому языку и литературе, переводчик. Как получилось, что вы стали заниматься столь редким и сложным языком?  

- Пришел, как и многие в те годы, да и сейчас, из интереса к Японии, ее непознанности, сложности ее прочитывания. Сейчас более или менее есть доступ к культуре Японии, возможно и поехать туда. Когда же я побывал в Японии в первый раз в 1999 году, это был действительно другой космос. Кстати, процесс приближения Японии имеет и негативный аспект – глобализация коснулась ее своим пестрым крылом, смазав автохтонные краски.

Работаю же я не переводчиком, а скорее в области координации, советником в Российско-Японском деловом совете – иногда нужны не только переводчики, но и те, кто знаком с ментальностью, культурой, бизнес-этикетом японцев. Нужны они особенно сейчас, когда сложилась исключительная ситуация – не говоря о крайне интенсивных контактах в культуре (сейчас проходит Год Японии в России и России в Японии), экономике (целый пакет совместных проектов, больше ста только с 2016 года) и политике (лидеры наших стран встречались более 20 раз – случай для Книги Гиннесса), Россия и Япония очень близко подошли к заключению мирного договора. Крайне интересная ситуация, в которой ценен каждый кирпичик. Захватывающая каждый день новостная лента даст, уверен, материал для будущих ретродетективов, шпионских триллеров, «альтернативной истории» и т.д.

- Сейчас написать рецензию и сообщить об этом многотысячной аудитории может любой желающий. Литературным критикам сложно конкурировать с блогерами? 

- Блогерам, думаю, мы, традиционные критики, уже проиграли. Меняются форматы и сами «средства производства»: бумага сдается цифре, текст проигрывает изображению. Однако давно еще в Индии закрылся, например, последний завод по производству печатных машинок, но наша культура (говорю о западной, на Востоке отчасти иначе) не перестала быть логоцентричной, смысл продолжает производиться словом. И смена этой парадигмы придет не с блогерами, но с инопланетянами. К слову, интересный сюжет для фантастики – если бы современная западная письменность сгенерировалась на основе египетской иероглифики и мы мыслили не словами, но эмодзи (японское, кстати, слово).

- Литература XIX века дала нам образы «лишнего человека» и «тургеневскую девушку», XX век – «деревенскую прозу», «поток сознания». А что можно сказать о героях и стиле века нынешнего? Возможно ли уже выделить какие-то отличительные черты?

- Пока все довольно аутично, на мой пессимистический взгляд. Взять аэропортные бестселлеры – Мураками, Уэльбек, Бегбедер, Коэльо. Все их легко можно отнести к довоенному японскому жанру «эго-романа» («си-сёсэцу»), исповедальной литературе о самом дорогом для модерного человека. Индивид погружен в свой быт, фобии, которые он в лучшем случае проецирует на происходящее вокруг – или даже не проецирует. Это не плохо и не хорошо, так действительно есть. Но у аутиста предполагается какая-то динамика – или полное погружение с головой в свое состояние или излечение. Так что какой-то сдвиг можно предсказать – не век же читать о сексуальных фантазиях Уэльбека или кулинарных Мураками. И я говорю не о формальных изысках вроде сочинений нейронных сетей или поэзии роботов, а жду какого-то кардинального слома, катарсиса или уж поражения.

- Многие из нас привыкли ожидать от современной литературы чего-то такого же большого и мощного, как у Достоевского, Толстого, Гоголя и т.д. Что должно произойти в литературе, чтобы мы могли принять это наследие как великое, но отойти от него, перестать сравнивать? 

- Для читателя ситуация ожидания как минимум Достоевского порочна (завоз традиционно маленький, дефицит). Для самого писателя продуктивна – ориентироваться на лучшее, подтягиваться на турнике возможностей. Для рынка привычна – он складывается всегда из тех, кто популярен сейчас, но кого забудут через пару лет. Но всегда остаются более продуктивные вопросы: все ли изданы, переведены, должным образом прочтены и осмыслены или просто замечены? Например, слава Саши Соколова приняла в последние годы угрожающие размеры (фильм по Первому каналу и массированное обсуждение в блогосфере его отношения к Крыму/«Любэ»). А вот многие ли знают писателя его поколения, ученика Алексея Крученых, утонченнейшего, упоительного стилиста, куртуазного неофутуриста, романтичного и ироничного Владимира Казакова? А ведь он издавался в 70-е в Германии (тихо живя в Советском Союзе). Представительно издан сейчас? В наше вроде бы свободное и разнообразное время он оказался ровно так же не нужен даже филологам (2-3 статьи, смотря как считать) и друзьям (они живы, но мемуарных сборников нет), как не нужен был никому в глухие советские годы.

- Сейчас наблюдается большой интерес к литературе, кино советского периода. С чем это связано?

- Советский опыт предстоит еще, думается, осмыслять нашим детям – революции делаются быстро, а последствия разбирают их веками. Если говорить о российском кино, действительно динамично и очень интересно развивающемся в последнее время, то мне едва ли не более современной работы с советским прошлым («Спасибо, что живой», «Довлатов», «Дау» и т.д.) интересен в последнее время кинематограф 90-х. «Никотин» 1993 года по сценарию С. Добротровского, ремейк Годара – на «Кинопоиске» нет даже его афиши. Пример того, сколько еще археологических находок ждет в нашем прошлом…

- Вы приезжаете в марте на Лондонскую книжную ярмарку. В каких дискуссиях/«круглых столах» вы примете участие?

-Будем обсуждать на «круглом столе» с английскими переводчиками, как отбирают книги для переводов. И еще буду вести «круглый стол» с участием наших ведущих писателей о личности и истории в современных книгах. Его участники Алексей Иванов и Гузель Яхина – новая классика, которая транслирует наш общий и одновременно уникальный опыт (Иванов – Пермское княжество, актуальная тема независимости в рамках метрополии-колонии, Яхина - татарская деревня), Алексей Сальников – яркая жанровая литература, успешно развивающая канон и создающая в его рамках, на его обломках что-то новое, Екатерина Рождественская – те воспоминания и осмысление прошлого, о котором мы уже говорили. Их объединение за одним столом если и не даст полную картину современной российской словесности, но позволит поговорить об очень важных вещах – от того же осмысления истории до того, как эти книги экранизируются.

- Что вы думаете о таких платформах для самиздата, как Ridero, Amazon Kindle? Ведь и там начинающим авторам стало трудно пробиться к массовому читателю. 

- Вы правы, все эти гаджетные инновации, по сути, лишь новое технологическое оформление того же «самотека» в «толстяки» во время «оттепели». Характерна ситуация литературных премий, их дифференциации («Лицей» для начинающих, «Нос» для инновационной прозы, «Пятигорского» - для философской, «Поэт» понятно для кого и так далее) и введения в них («Нос», «Большая книга») института читательского голосования. Хотя, опять же, бестселлеры и классика всегда создавалась и находилась не вертикально (назначить или продвинуть), но горизонтально и до сих пор необъяснимо.

- На рынке переводной англоязычной литературы доминируют авторы-мужчины. Как обстоят дела в России? С чем это связано?

- Здесь, мне кажется, мы можем гордиться. В списке бестселлеров и премиантов традиционно Людмила Улицкая и Татьяна Толстая, Людмила Петрушевская и Дина Рубина. Молодой, но уже букероносный прозаик Александр Снегирев во время книжной ярмарки в Калькутте неделю назад вообще говорил о женщине как о новом литературном герое. А английский перевод Гузель Яхиной имеет все шансы на успех – так что ситуация, вполне возможно, изменится весьма скоро. А старт будет положен на самой ярмарке –запланирована дискуссия на тему «Женщины в литературе и литературном переводе: реалии и стереотипы» с участием писательниц, переводчиц, издательниц и блогеров.

Беседовала Ольга Кентон

12 марта – Read Russia (Olympia, London), 14:30-16:00, «круглый стол» «Проблемы и перспективы переводов русскоязычной литературы»;
14 марта – Olympia, London, 11:30-12:30, дискуссия «Женщины в литературе и литературном переводе: реалии и стереотипы»;
14 марта – «Россотрудничество», 19:00-20:30, «История и индивидуальность в современной литературе: как говорить о прошлом».

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *