Андрис Лиепа

Андрис ЛиепаИмя «Лиепа» звучало в мировом балете задолго до рождения в 1962 году Андриса Лиепы. Его отца, Мариса, знаменитого танцовщика, солиста Большого театра, английские критики называли «Лоуренсом Оливье в балете». Планка, которую задавал в семье легендарный Марис, была высокой, но Андрис взял ее не только как звезда балета, но и как культурный деятель, режиссер и продюсер, продолжатель традиций другой личности мирового масштаба – Сергея Дягилева.

После окончания в 1980 году Московского академического хореографического училища по классу Александра Прокофьева Андрис Лиепа был принят в балетную труппу Большого театра, где станцевал ведущие партии в «Щелкунчике», «Спящей красавице», «Жизели», «Иване Грозном», «Золотом веке», «Раймонде», «Лебедином озере» и др. Лиепа стал первым советским танцовщиком, которому советское правительство дало официальное разрешение на работу в иностранной труппе. Андрис выступал на многих прославленных сценах мира: Ла Скалы, Парижской и Римской опер, Королевской шведской оперы, работал с Морисом Бежаром в Лозанне, Михаилом Барышниковым в Американском театре балета, с театром «Кремлевский балет».

– Андрис, вы многие годы работаете над восстановлением классического дягилевского наследия на современной сцене. Расскажите, пожалуйста, об этом проекте.
– Я работаю над проектом уже двадцать лет, а до этого мой отец Марис Лиепа восстанавливал балет «Видение розы». Он передал этот уникальный балет нам с Илзе. Я танцевал «Видение розы» и в Москве, и в Мариинском театре, и за границей. А в 1992 году был снят фильм по балету «Видение розы» специально для английского телевидения «Темз-ТВ». Тогда только начинали работать с high definition, и компания EMI осуществила пилотный проект по съемке балетных спектаклей HD-камерами. Фильм получился очень красивым: костюмы – Бакста, хореография – Фокина. Кстати, дочь Фокина, с которой мы были очень дружны, приехала тогда в Англию, выступала, прочла стихотворение Теофиля Готье, привезла костюм бабушки – Веры Фокиной. Англичане были очень довольны результатом и предложили снять что-нибудь еще. Я согласился, и мне были даны для прослушивания записи «Шехерезады» дирижера Саймона Рэттла. Должен признаться, что исполнение русской симфонической музыки отечественными дирижерами является для меня эталонным – ту же «Шахерезаду» я слушал ранее в исполнении оркестра под управлением Евгения Светланова. К сожалению, когда я ознакомился с записями Саймона, мне показалось, что танцевать балет под такую музыку невозможно. И ноты все правильные, и качество записи великолепное, но музыка лишена той драматической наполненности, которая есть в тех же самых нотах, в той же музыкальной транскрипции, но с иным эмоциональным посылом. И я сказал англичанам, что мне будет очень сложно работать под такую запись; артисты просто не смогут танцевать так, как это необходимо. К тому же исполнять три запланированных нами балета – «Петрушку», «Жар-птицу» и «Шахерезаду» – должна была английская компания. Ну не смогут английские артисты станцевать «Петрушку»! Начались проблемы: те предложения, которые мне делала британская сторона, творчески не проходили. Может, с финансовой точки зрения это и было заманчиво – получить деньги и сделать спектакли так, как того хотели англичане. Но я не пошел на компромисс: оставил идею себе и начал пробовать поднимать ее в Москве.

– Очевидно, что при возрождении балетов вы опираетесь на архивные материалы. А если никаких записей не сохранилось?
– Почти вся художественная часть существует: рисунки, эскизы. Например, эскиз Головина к «Жар-птице» висит в Третьяковской галерее – мне этого достаточно. У Никиты Лобанова-Ростовского – потрясающая коллекция театрально-декорационного искусства: эскизы к «Синему Богу», «Петрушке», «Павильону Армиды» – к отдельным спектаклям у него сохранилось до 40 рисунков! Некоторые вещи уцелели только благодаря собирательской скрупулезности Никиты. Это просто чудо, что есть такой увлеченный коллекционер. Мой отец с ним дружил, и я тоже, так что из коллекции Лобанова-Ростовского удалось почерпнуть очень многое. Кроме того, сейчас стали доступны и опубликованы многие материалы, связанные с Русскими сезонами. Можно сказать, что начиная с 1992 года эпоха Дягилева раскрылась, как прекрасный розовый бутон.

К примеру, для наших первых возобновленных спектаклей – балетов Стравинского «Петрушка» и «Жар-птица» – я нашел оригинальные записи самого Игоря Федоровича, которые он сделал в 1962 году. Эти два диска и стали нашими лоцманами по музыкальному материалу. Хореография «Жар-птицы», «Петрушки» и «Шехерезады» также сохранилась, причем в Британии: балерина дягилевской труппы Тамара Карсавина, жившая в Лондоне, показывала движения английской приме Марго Фонтейн. Правда, Дягилев, будучи гениальным антрепренером, избавился от тяжелых декораций, которые использовались для премьеры в парижской Гранд-опера, а вместо них попросил художницу Наталью Гончарову придумать новые. Спектакль от этого очень многое потерял, и хореограф Фокин в своей книге «Против течения» на пяти страницах расписывает, чего в новой версии постановки не хватало – как будто специально для того, чтобы мы в 1992 году это прочли и взяли на вооружение! Михаил Фокин был человеком увлеченным и до самой своей смерти в 1942 году все мечтал вернуться в Россию. Однако его мечте не суждено было осуществиться. В 1957 году сын Фокина, Виталий, отправил два огромных сундука с работами и записями отца в Ленинград. В России содержимое сундуков заточили в библиотеке им. Луначарского на улице Росси, и вплоть до 1992 года никто не имел к ним доступа. Зато все оказалось в целости и сохранности, и вот уже на протяжении 18 лет при восстановлении спектаклей мы работаем с этими ценнейшими материалами.

– А те спектакли, к которым не сохранилась хореография?
– Хореография не сохранилась к нескольким спектаклям, которые я давно мечтал восстановить из-за потрясающей художественной ценности декораций и костюмов Бакста и Бенуа. Это балеты «Тамар», «Синий Бог», «Павильон Армиды». Зато повезло с «Болеро»: однажды мне в руки попали материалы первой постановки этого спектакля Брониславой Нижинской с декорациями и костюмами Александра Бенуа.

Беседовала Елена Рагожина.

Полный текст читайте в июньском номере журнала «Новый стиль».

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *