Астральные миры Нино Сургуладзе

Астральные миры Нино СургуладзеУ певицы Нино Сургуладзе не только потрясающее меццо-сопрано – у нее редкий для оперных див актерский талант. Об актерских способностях дочери родители узнали рано: уже в 9 лет Нино снялась в своем первом фильме. Детские и юношеские годы Нино прошли в Тбилиси – здесь она окончила школу искусств, затем вокальное отделение Государственной консерватории им. В. Сараджишвили, отсюда уехала на свой первый международный певческий конкурс «Vinas» в Барселону, где получила вторую премию и три специальных приза. С этого момента жизнь Нино сделала крутой вираж: стажировка и работа в «Ла Скала», выступления на знаменитых оперных сценах мира – в Вероне, Парме, Ковент-Гардене, Дойче Опере; партии из золотого фонда классики – «Кармен», «Фальстаф», «Риголетто», «Саломея», «Фауст», «Набукко», «Борис Годунов», «Евгений Онегин». А в этом году Нино Сургуладзе вновь появилась на сцене лондонского Ковент-Гардена – на этот раз в опере-буфф «Так поступают все женщины» Вольфганга Амадея Моцарта.

– Твои впечатления от Лондона, от оперного театра?
– Лондон мне очень нравится, у меня такое ощущение, как будто я дома. Люди очень приветливые, в хорошем смысле открытые – как дети. Мне кажется, я с удовольствием переехала бы в Лондон. Профессиональный уровень театра очень высокий, при этом такое чувство, что это одна семья. Режиссер и его ассистент с нами очень много работали, уделяя огромное внимание мелочам. Джонатан Миллер – известный режиссер, интересная личность, с потрясающим чувством юмора. Для меня важно, что приходится не только петь, но и играть – как драматической актрисе.

– Постановка оперы «Так поступают все женщины» в Ковент-Гардене остросовременная. Как тебе кажется, а если бы это был традиционный костюмный спектакль, был бы он настолько же успешен?
– Я думаю, что да. Режиссер хотел создать привычную ежедневную среду на сцене: все певцы одеты в современные костюмы, в руках у них мобильные телефоны, то есть зритель ощущает себя естественной частью спектакля.

Все предыдущие постановки этой оперы, в которых мне приходилось участвовать, имели хеппи-энд, где пары прощали друг другу измены. А в версии Миллера конец грустный и горький, и, мне кажется, это делает постановку еще более интересной и необычной.

– В наши дни для оперного певца недостаточно иметь хороший голос – надо также быть драматическим актером. Обучают ли певцов актерскому мастерству?
– Если честно, я этому никогда не училась. Да, в консерватории был предмет «Актерское мастерство», но на занятия отводился один час в неделю, и в основном мы группой делали какие-то этюды. Мой актерский опыт несколько другого плана. Еще ребенком я играла в фильмах, затем участвовала в мюзиклах в главных ролях («Пеппи Длинныйчулок», «Муха-Цокотуха»). И хотя все это было в глубоком детстве, опыт оставил глубокий след в моей жизни. К 23 годам у меня хотя и оставалась некоторая боязнь сцены, я чувствовала себя намного ближе и к зрителям, и к сцене, чем мои сверстники. Я лично думаю, что актерству научиться нельзя. Ты должен с этим родиться. Считается, что бывают либо хорошие певицы, либо актрисы, а совместить это нельзя. А вот Мария Каллас соединила в себе оба эти качества.

– Профессиональные певцы знают, что труднее всего петь в Италии. А тебя туда судьба забросила в самом начале карьеры. Нелегко, наверное, было на первых порах?
– В «Ла Скала» состоялось прослушивание у маэстро Мути, и меня приняли в академию. За годы, проведенные в Милане, я спела в 13 оперных постановках. Мне было 23, когда исполнила главную роль в опере Верди «Conte di San Bonifacio», дважды открывала сезон в «Ла Скала». Кстати, я была первой грузинкой, которая спела в итальянской опере. Один из моих первых экзаменов был по приезде: мне нужно было за 7 дней выучить партию из оперы «Фальстаф». Итальянского языка я тогда, конечно, не знала. Я страшно испугалось – думала, что, если не осилю эту партию, всему конец. Пела день и ночь – и таки выучила. Соседи, правда, чуть с ума не сошли.

Как-то так сложилось, что все мои дебютные партии я пела либо в очень больших театрах, либо в прямом эфире, либо на самых трудных сценах, как, например, в Пармской опере, где публика не прощает ничего. И впервые партию Маргариты из «Фауста» мне пришлось петь именно там!

Беседовала Елена Рагожина.

Полный текст читайте в июльском номере журнала «Новый стиль».

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *