«Большая политика» с Евгением Киселевым

«Большая политика» с Евгением КиселевымТелеведущий Евгений Киселев сегодня работает на Украине — или в Украине, как сам он уже привык говорить в соответствии с украинскими нормами политкорректности. Он ведет программу «Большая политика с Евгением Киселевым» на «Интере» – самом популярном из всех украинских телеканалов. В ней в прямом эфире обсуждают самые актуальные общеполитические проблемы Украины. Его гостями становятся видные политики, руководители ведомств, известные деятели культуры, экономики, спорта, шоу-бизнеса и т. п. За многие годы работы на телевидении он получил множество журналистских премий, включая «Тэфи» – за лучшую телевизионную аналитическую программу («Итоги») и за ток-шоу «Глас народа», а также престижную Международную премию свободы прессы (International Press Freedom Award), которая ежегодно присуждается нью-йоркским Комитетом защиты журналистов (Committee to Protect Journalists).

– Евгений, вы приехали в Лондон на съемки документальной программы, посвященной королевской свадьбе. Почему это событие представляет для вас, видного политического журналиста, такой интерес?
– Свадьба будущего английского короля — это всегда мегасобытие, хотя бы потому, что в течение целого века такое случается всего три -четыре раза, один раз в 25-30 лет. Вспомним: будущий король Георг V женился на будущей королеве Мэри в 1893 году. Его сын Альберт, будущий Георг VI, взял в жены Елизавету Боуз-Лайон в 1923-м. Нынешняя королева Елизвета II вышла замуж за принца Филиппа в 1947-м. Ее наследник принц Чарльз женился на покойной леди Диане Спенсер в 1981-м. Телевизионная трансляция каждой новой королевской свадьбы всякий раз бьет все рекорды всемирного телесмотрения — как же такое пропустить?! Кроме того, в королевской семье была долгая череда несчастных браков и громких разводов, поставивших сам институт монархии на грань кризиса. Сегодня этот кризис явно преодолен: монархия снова весьма популярна, и этой новой популярностью она обязана счастливому завершению многолетнего романа Кейт Миддлтон и принца Уильяма, и это тоже делает их свадьбу историческим событием первой величины.

– Сегодня в Великобританиии идут дискуссии о целесообразности монархии в современном мире. Что вы думаете по этому поводу?
– Знаете, по моим наблюдениям, большинство британцев не разделяют республиканских настроений. Дискуссии о целесообразности монархии чаще всего заходят в узких кругах либеральных интеллектуалов. Но эти люди, по остроумному выражению знаменитого писателя Джорджа Оруэлла, скорее украдут пригоршню медяков из церковной кружки для подаяний, чем встанут при звуках гимна «Боже, храни королеву». Иными словами, в их специфическом кругу считается признаком хорошего тона ругать институт монархии.

– Вам было тяжело адаптироваться на Украине после работы в Москве?
– Я – гражданин мира, я одинаково хорошо чувствую себя в Лондоне, Париже, Нью-Йорке, Иерусалиме, но мне никогда не приходилось так долго — уже три года – жить в другой стране. Украина — совсем не Россия, как по-прежнему кажется некоторым в Москве. Но Украина при всех различиях, которых с каждым годом ее государственной независимости становится все больше, все-таки имеет много общего с Россией. Общее историческое прошлое как минимум. Немаловажная составляющая – это язык. В Киеве на бытовом уровне гораздо чаще говорят по-русски, нежели по-украински – и официант, и водитель такси, и незнакомый человек, принимающий твой звонок на другом конце телефонной линии, как правило, начинает говорить по-русски, еще не зная, кто ты. Впрочем, за три года я научился понимать украинскую речь достаточно хорошо, и у меня не возникает никаких проблем, если мой собеседник в прямом эфире говорит со мной по-украински. Сам же говорить по-украински в своей программе я не пытаюсь, потому что этот язык трудный, особенно с точки зрения произношения, труднее русского, и в моем возрасте уже едва ли получится выучить его настолько хорошо, чтобы изъясняться без акцента и вообще без ошибок — а в эфире можно только так. Так что мои программы воспроизводят обычную в сегодняшней повседневной жизни украинцев ситуацию, когда даже в парламенте одни говорят по-русски, другие по-украински. Но в профессиональном смысле для меня в Киеве самое главное то, что здесь, в отличие от Москвы, бьет ключом полнокровная политическая жизнь.

– А как обстоит дело с цензурой?
– Журналистская профессия не бывает безоблачной, особенно в общественно-политической сфере, но эти сложности – часть профессии. Перефразируя древнюю пословицу, «цензуры бояться – в журналистику не ходить». Цензура в России гораздо жестче, в Киеве я чувствую себя свободней. Есть ведь и понятие самоцензуры – она, как правило, возникает, когда и где власть, образно говоря, много раз давала журналистам бейсбольной битой по мозгам, как в России. Если бы не многочисленные атаки на независимые СМИ, предпринятые Кремлем в начале прошлого десятилетия, то не появился бы этот априорный страх и чувство вины у российских журналистов. Я, слава Богу, не испугался, продолжаю писать и говорить то, что думаю. Мои ограничения накладываются чувством меры, ведь чрезмерное критиканство и оппозиционность – это преступление против стиля.

– Но вы же понимаете, что, как правило, люди молчат, потому что боятся за родных.
– Это так, и людей сложно за это осуждать. Но, с другой стороны, есть ведь и другие профессии. Журналистская профессия предполагает определенную миссию, которую берешь на себя добровольно, понимая издержки и проблемы, которые будут тебя преследовать. Полицейского могут ранить и даже убить преступники, которых он пытается задержать, но ведь он сам нанялся на эту опасную работу. Пожарный может сгореть на работе в прямом смысле слова, но ведь он сам вызвался выносить людей из огня. Журналист, особенно специализирующийся на политической, криминальной, военной тематике, должен осознавать риски, которые проистекают из его «общественного договора».

Беседовала Елена Рагожина.

Полный текст читайте в майском номере журнала «Новый стиль».

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *