Из Северной Ирландии в «город мечтательных шпилей»

Sir Jonathan PhillipsДля интервью с сэром Джонатаном Филлипсом (Sir Jonathan Phillips) мы встретились в его доме начальника Кебл-колледжа (warden lodgings of Keble College) в Оксфорде.

Как известно, Оксфорд часто называют «городом мечтательных шпилей». В старинном доме начальника колледжа понимаешь верность данной метафоры. Все в нем, включая мебель прошедших столетий, запахи, канделябры и широкие рамы, несет в себе спокойствие и какую-то академическую, гессевскую отчужденность. Однако сэр Джонатан вовсе не напоминает героя «Игры в бисер». Он гостеприимен, улыбчив, и с ним невероятно интересно разговаривать. Во время небольшой экскурсии по колледжу сэр Джонатан показал мне всемирно известную часовню, которую недавно даже окрестили «архитектурным феноменом». Мой собеседник рассказал об Оксфорде и своей нынешней деятельности, а также о своем уникальном опыте работы в роли постоянного секретаря Северной Ирландии во время исторического процесса деволюции 2007 года.

– Как вы стали начальником (warden) Кебл-колледжа?
– Когда мирный процесс в Северной Ирландии стал подходить к своему завершению, я стал подумывать об уходе из гражданской службы Соединенного Королевства (UK civil service) и подыскивать какую-то другую увлекательную работу, пока у меня еще оставались энергия и энтузиазм для новой роли. Мне посчастливилось: мой друг посоветовал мне попробовать стать главой колледжа Оксфорда (или Кембриджа). Кебл-колледж (Keble College) как раз объявил о поиске нового начальника. Я не был уверен, что колледж мной заинтересуется, так как не вся моя карьера была связана с университетом. Однако оказалось, что они искали людей с более широким опытом работы.

– Оксфорд известен своими традициями. Как, на ваш взгляд, лучше всего сочетать поиск нового с сохранением старого?
– Мне кажется, что большинство наших студентов получают удовольствие от традиций, таких как обед в холле за одним большим столом или ношение парадной формы sub fusc – для мужчин это черный костюм, белая рубашка и белый галстук-бабочка. Ее надевают во время формальных мероприятий и на экзамены. У некоторых эти традиции могут вызвать раздражение, но многие считают, что это удачный способ подчеркнуть важность церемоний и мероприятий.

Между новым и старым нет противоречия, при условии что традиции не становятся барьерами, отталкивающими потенциальных студентов и заставляющими думать о негостеприимстве колледжа. Наша постоянная задача в том, чтобы говорить абитуриентам, какого бы они ни были происхождения, что мы – открытое и доступное место. Соблюдение традиции – это всего лишь часть рутины.

– Оксфорд считается одним из лучших университетов в мире. Есть ли в нем что-то, что требует улучшения или развития?
– Я думаю, что Оксфорд – выдающийся университет. Но, как отмечает ректор Оксфордского университета, мы не можем быть самодовольными; мы всегда должны пробовать улучшить то, что мы делаем. Так в чем же мы можем совершенствоваться, уже имея столь высокий уровень? В первую очередь мы должны продолжать улучшать студенческий опыт, в особенности качество преподавания, получаемое в нашей уникальной системе тьюторства.

Мы должны больше делать для того, чтобы доступ в колледж воспринимался как открытый для всех студентов, вне зависимости от их происхождения. Я уверен, что он открыт для всех, кто имеет необходимые академические показатели. Но в значительной части государственных школ до сих пор живо убеждение, что Оксфорд – не для них. И это неверно. Что касается предлагаемой нами аспирантуры, в которую мы приглашаем студентов со всего мира, я думаю, что важным моментом здесь является выделение более широкого финансирования для студентов. В данный момент отсутствие основательной структуры, предоставляющей полноценную финансовую помощь студентам как из Соединенного Королевства, так и из других стран, является нашей слабой стороной.

– Перед тем как стать начальником Кебл-колледжа, вы являлись постоянным секретарем офиса Северной Ирландии. Как получилось, что вы работали в Северной Ирландии?
– Позвольте мне начать с нескольких слов о Северной Ирландии. Как вы знаете, долгое время в этой части Соединенного Королевства шел ожесточенный конфликт. В 1998 году, с подписанием соглашения The Good Friday Agreement, этот конфликт сделал значительный шаг к своему разрешению. Тем не менее к 2002 году стало ясно, что все политические институты, созданные после соглашения с тем, чтобы обеспечить разделение власти конфликтующими сторонами, находились в критическом состоянии. Как потом выяснилось, они были на грани краха. Приблизительно в это же время, летом 2002 года, тот человек, который заведовал работой над мирным процессом в офисе Северной Ирландии, занял другое место в органах управления, и было необходимо найти кого-то нового на его место. В то время я занимал совсем другую должность. Когда же мне позвонили и спросили, интересно ли мне попробовать себя в роли директора офиса Северной Ирландии, я сразу ответил, что мне будет очень интересно. Эта должность объединила мой долгосрочный академический интерес в политической истории Ирландии с возможностью сделать что-то практическое в решении одной из самых сложных проблем Соединенного Королевства. Естественно, я согласился.

Это также дало мне возможность ответить на вопрос моей матери, который был задан много лет назад. Тогда мне шел 21-й год, и я только что начал исследовательскую работу для диссертации. Мама сказала, что не может понять, почему я пишу диссертацию по политической истории Ирландии. У нее к этому не было враждебного отношения – она просто не могла понять, так как с Ирландией нашу семью не объединяли никакие родственные связи. В то время я даже ни разу еще там не был. Ответом на вопрос о моем интересе являлся курс леций, прослушанный мной, когда я был студентом. Преподаватель, читавший эти лекции, вдохновил меня на дальнейшее изучение. А когда я стал работать в Северной Ирландии в 2002 году, я наконец-то мог сказать маме: «Вот и причина. Все эти годы я готовился к моей нынешней работе».

– Какой эпизод из вашей карьеры гражданского служащего Соединенного Королевства вызывает у вас самую большую гордость?
– Я думаю, это непременно связано с мирным процессом в Северной Ирландии. Наверное, это был день в 2007 году, когда были восстановлены политические институты в Северной Ирландии. Тогда многие основные игроки в переговорах – политики Северной Ирландии, а также премьер-министр Блэр (Blair), ирландский премьер-министр Берти Ахерн (Bertie Ahern) и некоторые крупные американские политики, вовлеченные в переговоры, – например, сенатор Эдвард Кеннеди (Edward Kennedy) – были на формальной церемонии в Стормонте (Stormont), в здании парламента Северной Ирландии. Во время этой церемонии был признан процесс деволюции (передачи власти). Было очевидно, что лидеры обеих сторон прилагали все усилия, чтобы политические институты функционировали. В этих переговорах у меня была маленькая роль, и когда все это происходило, я находился в Большом зале (the Grand Hall). Это был один из тех моментов, когда трудно было остановить наворачивающиеся на глаза слезы, так как мы столь долго к этому шли. В любом мирном процессе есть моменты великой надежды, но есть и моменты невероятного уныния и даже отчаяния, когда невольно думаешь: «Из этого ничего не выйдет».

В подготовке в этому дню, вплоть до самых последних минут, шли сложные переговоры между Демократической юнионистской партией (the Democratic Unionist Party) и Шинн Фейн (Sinn Fein), их двумя основными игроками. В конце концов они достигли того предела, когда британское и ирландское правительства сказали: «Мы больше ничего не можем здесь сделать. Успех этих переговоров зависит только от вас». Поэтому на выходные представителей двух партий «заперли» в одном здании – их попросили договориться наедине между собой. Таким образом, там переговоры наконец подошли к своему завершению, и их результаты должны были быть представлены прессе и широкой публике. Но это тоже оказалось проблематичным. Было невозможно договориться о том, как рассядутся партии – напротив друг друга или рядом друг с другом, так как оба формата имели свой символизм. Наконец одному моему коллеге пришла в голову замечательная мысль: вместо круглого или квадратного стола нужно поставить стол в форме ромба. Такой стол позволит двум лидерам сесть возле его вершин, что будет не напротив и не рядом друг с другом. Это была гениальная идея. Когда пытаешся объединить людей, символизм такого рода важен. Мы продолжаем наблюдать за тем, как сложно в Северной Ирландии примирить общины в отношении символов, которые отражают контрастные самосознания.

– Культурные связи объединяют людей из разных стран. Несомненно, ирландские поэты и писатели повлияли на развитие английской литературы. Справедливо и то, что английские писатели оставили свой след в ирландском литературном мире. Кого бы вы назвали своим любимым ирландским поэтом или писателем и почему?
– Я не совсем уверен, что это мой любимый писатель, так как многие другие писатели и поэты также заслуживают упоминания. Однако мне кажется, что одним из самых проникновенных ирландских писателей, творивших в контексте английского языка и культуры, является У. Б. Йейтс (W. B. Yeats). Вот как он описывает свое писательство: «No people hate as we do in whom that past is always alive; there are moments when hatred poisons my life and I accuse myself of effeminacy because I have not given it adequate expression… Then I remind myself that though mine is the first English marriage I know of in the direct line, all my family names are English, and that I owe my soul to Shakespeare, to Spenser and to Blake, perhaps to William Morris, and to the English language in which I think, speak, and write, that everything I love has come to me through English; my hatred tortures me with love, my love with hate». Этот удивительный отрывок показывает взаимосвязь двух сторон его собственной индивидуальности.

– Если вам необходимо было бы выбрать одну выдающуюся личность из истории Соединенного Королевства, кто бы это был и почему?
– Это невероятно сложный вопрос, потому что выбрать лишь одного человека из всей британской истории чрезвычайно трудно. Тем не менее я думаю, что абсолютно героической фигурой является наша королева Елизавета II. Я говорю это по одной простой причине: мне в голову не приходит никто другой, кто посвятил бы свою жизнь гражданской службе в большей степени, чем она. Например, то, как в прошлом году она поехала в Северную Ирландию, где пожала руку Мартину Макгиннессу, бывшему лидеру Ирландской республиканской армии (IRA). Как известно, эта организация несет ответственность за разрушение и смерть многих, включая гибель одного из членов ее семьи. Я думаю, что Елизавета II является экстраординарной личностью. В особенности потому, что она продолжает свою работу в таком почтенном возрасте.

Интервью брала Татьяна Мовшевич.
Фото: Татьяна Мовшевич.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *