Крис Гринхол: музыка и мода в одном флаконе

Крис Гринхол: музыка и мода в одном флаконеИмя Криса Гринхола стало известно после премьеры на Каннском кинофестивале в этом году фильма «Игорь и Коко», поставленного по одноименной книге Гринхола. Зрители оценили эту беллетризованную биографию, полную перипетий любовной истории королевы высокой моды, бесстрашной и в чем-то скандальной Коко Шанель и композитора-интеллектуала, основоположника законов новой гармонии в музыке Игоря Стравинского. Никто точно не знает, был ли роман между Шанель и Стравинским – документов, подтверждающих этот факт, нет, но есть множество совпадений и упоминаний о возможном адюльтере (Стравинский был женат) в мемуарах великих современников. Критик газеты Guardian назвал роман «историей о музыке, духах, страсти и чувстве вины».

– Вы поэт и филолог, литературовед, вдруг стали писать прозу, причем выбрали героями композитора и дизайнера одежды. Как это случилось?

– Поэзию я любил с детства, особенно русскую – в детстве запоем читал Мандельштама, Ахматову, Маяковского. Я находил все, что происходило в русской литературе в близкое к революции время, очень захватывающим. Я увлекался модернистской живописью и узнал, что Стравинский вдохновлял многих художников этого направления. Делая очередное исследование по модернизму, я наткнулся на фото Стравинского и Коко. Я стал копать глубже и узнал, что их жизни текли параллельно, оба умерли в один год в возрасте 87 и 88 лет. Кстати, 88 – это число клавиш на фортепиано, а их цвет –черный и белый – основа палитры ранних коллекций «Chanel”. Шанель была на премьере «Весны Священной» в 1913 году, а через семь лет она пригласила Стравинского с семьей – чахоточной женой и четырьмя детьми – жить в ее доме, на шикарной вилле «Бель Респиро». У Коко были деньги, которые могли помочь бедному композитору. К тому же, в сердце француженки зияла рана после потери любимого человека в автокатастрофе. Оба находились в середине жизненного пути, жаждали обновления – их история показалась мне очень интересной. Документов, подтверждающих их отношения, не осталось. Но есть упоминания об их тайном романе у Дягилева, Роберта Крафта и Миси Серт. У смертного одра Шанель в «Ритце» нашли икону, которую Стравинский подарил ей за пятьдесят лет до того, в 1921 году, когда вышли духи Chanel № 5. Подробности их отношений –мой вымысел, но ведь это не документальная книга.

– Вы специально выбирали такую коммерческую тему, надеясь на хорошие продажи и возможную экранизацию?

– Я ничего плохого не вижу в коммерческом подходе и получении денег за свой труд. Но двигателем моей работы был интерес к истории этих людей и времени, в котором они жили. Я в свое время написал работу о постмодернизме, и мне было интересно, как в рамках отношений этих двух людей разворачивался конфликт не только персоналий, но и художественных принципов. Стравинский- модернист был бескомпромиссен в художественном отношении, в то время как постмодернист Шанель не видела ничего предосудительного в том, чтобы творить именно для успешного заработка. Формат, в котором я написал книгу, не понравился издателям – он показался им как раз некоммерческим. В моей работе были белые и черные главы, по аналогии с клавишами: белые представляли художественное повествование, а черные – документальные заметки. Пришлось переписывать, чтобы издатели были довольны, и перенести документальную часть в хронологическую таблицу в конце книги.

– Вы довольны выбором главной актрисы?

– Анна Муглалис прекрасно смотрелась в роли Коко. Но первоначально была утверждена другая актриса. Затем сменился режиссер. Ян Коунен обязательно хотел француженку – красавицу, чтобы она была с характером и понимала, что такое бренд «Шанель». Анна соединила в себе все эти качества. Она долгое время было моделью для этого дома, который кстати одобрил наш выбор. Решение было принято чуть ли не в последний момент – ее утвердили за пару месяцев до съемок. Мы думали о том, чтобы снять в главной роли Одри Тату, но директор возразил, посчитав, что она слишком сладкая, с ограниченными возможностями выражения эмоций. Одри сыграла молодую Коко в ленте «Коко до Шанель». Хоть фильм и был удачным, я не уверен, что она была лучшей кандидатурой для этой роли.

– Следуя такой логике, почему же на роль Стравинского не взяли русского актера?

– На это были чисто коммерческие причины. Люди, которые финансировали проект, не видели русского актера, который мог бы гарантировать своим именем возврат инвестиций. Им нужен был узнаваемый актер, а датчанин Мадс Миккельсен после роли русского злодея в «Казино «Рояль», может быть, у кого-то и ассоциировался с русским. Мне его было немного жаль – он подписал контракт в 2007 году, когда фильм собирались снимать на английском. В процессе работы сменился режиссер. Ян Коунен сообщил Мадсу, что лента будет сниматься на французском и русском, чем ввел актера в состояние шока. «Как же так, я не говорю по-русски», – говорил он в полной растерянности. Он датчанин, чей второй язык английский. Мне пришлось за ужином его убеждать не бросать проект. Альтернативой Миккельсену мог стать Виго Мортенсен, потому что он уже выучил несколько русских слов, работая с Кроненбергом над фильмом «Порок на экспорт». Миккельсен решил остаться – ему пришлось выучить русский, подтянуть французский и научиться играть на фортепиано. Сценарий был построен на диалогах, многие из которых, к сожалению, пришлось выбросить, потому что Матт не говорил свободно по-русски. Меня расстроил и конец фильма – он получился невыразительным, было вырезано несколько сцен – например, с Дягилевым, Кокто. Продюсеры объяснили, что иначе фильм длился бы три часа.

Беседовала Елена Рагожина

Полный текст читайте в ноябрьском номере журнала «Новый стиль».