Маша Князева-Троцки: художник никем другим быть не может

Она рисует портреты, делает мультики, фотографии, авангардную бижутерию, объемные знаки. Сеть ее знает в основном как дизайнера – и Сеть не права, хотя Маша сделала много дизайнерских проектов. Москва нулевых видела Машины фотографии и растяжки – например, сделанный ею для ЮНИСЕФ проект «Обратите внимание, дети!». Это был интересный проект: на городских рекламных носителях – больших щитах, остановках и т. д., где люди привыкли видеть коммерческую рекламу, появились изображения детей, оказавшихся как бы «за стеклом» и пытающихся достучаться до взрослых прохожих. И все же я настаиваю, что Маша – художник.

Маша Князева-Троцки: художник никем другим быть не может
Еще Маша человек-загадка, человек-противоречие. Оно начинается с доставшейся ей фамилии с традиционной купеческо-московской первой половиной и с намеком на мировую революцию во второй. Я буду использовать вторую половинку ее фамилии, мне дорога ее революционность.

Противоречие усугубляется обликом: медные волосы, ореховые глаза, погруженность в себя женщины итальянского Возрождения – и суперсовременные платья (всегда только платья) и невероятно авангардные пластмассовые человечки собственной работы или бусы из газеты на шее. Отстраненный вид аристократки и свободная яркая искренняя речь.

Маша – коренная москвичка, из семьи филологов, дед по отцу – ифлиец, отец – университетский профессор, мать – преподаватель. А вот, родилась художником.

Родилась в Москве позднебрежневского периода, была ребенком в перестройку, тинейджером во время путча 91-го, студенткой в поздние 90-е.

Маша Князева-Троцки: художник никем другим быть не может
Проект для ЮНИСЕФ «Обратите внимание, дети!»

– Маша, когда ты начала что-то творческое делать руками?

– Очень рано. В моем детстве были безобразные игрушки, пластмассовые холодные стандартные Чебурашки, и я стала делать бибабо, марионеток, кукол на палец. Позже я делала из папье-маше кукол с лицами учителей, отчего мой авторитет среди одноклассников невероятно повышался.

– Где ты жила в детстве? И как? Что дома? Что вокруг?

– Жила в Марьиной Роще. Дом был завален книгами и журналами. Ну и диссидентские разговоры на кухне, конечно. Мои родители отвернулись от советской власти в 68-м году, ждали, когда кончится «совок». Ну а вокруг понятно что: пустые прилавки, серые бабки в очереди за серой костью. Занимать, хватать! У моих родителей даже заказов не было, только у дедушки. Ну и реклама: все или серое, или неоновое зеленое. А хотелось разного и яркого!

Маша Князева-Троцки: художник никем другим быть не может
– В какой школе ты училась?

– Вторая гимназия с французским языком. Мне там не очень нравилось. Ну и в художественной школе со второго класса. Ездила туда через всю Москву на автобусе. Школа была в режиме студии, 9 часов сплошного счастья! Все, кто там со мной учился, в основном стали дизайнерами.

Маша Князева-Троцки: художник никем другим быть не может
“YouTube”

– А в музеи тебя водили?

– Да, конечно. Папа каждое воскресенье водил в музей, а потом мы обедали в кафе ресторана «Прага». Там играл Юрий Антонов.

В Пушкинском музее я ребенком увидела похожие на себя лица на итальянских картинах и подумала: прекрасно, мой народ где-то есть! Потому что в Марьиной Роще в детском саду все были светловолосые и курносые, и все были советский народ. И я считала, что я советский народ не того типа.

Ну и позже именно папа водил меня на нон-конформистские выставки на Малой Грузинской, он же привел меня в галерею «А3», он же – на «Арт Бля». И лет в 14 я попала на лекцию о поп-арте и поняла: вот это мое!

– А папа одобрил?

– Нет, он сказал, что это ерунда. Но он любил скульптуры Сидура. Он дружил с семьей, брал меня на посиделки в доме-музее. И творчество Сидура, наверное, больше всего на меня повлияло.

– И ты уже тогда знала, что ты художник. Но пошла в «пед». Почему не в Строгановку?

– Родители отговаривали, считали, что художник – это нищета.

Поэтому учиться пошла в МПГУ, на психологию. Но я сбегала с лекций и торчала в Пушкинском музее. Надо было вообще оттуда бежать, а я там провела 5 лет. С другой стороны, психология увлекала. Но да, я сразу была художником. А художник никем другим быть не может.

– Как ты вспоминаешь 90-е?

– Оптимистичными. В 91-м я на даче поссорилась навсегда с лучшей подружкой, защищавшей ГКЧП. Ну и потом мне все нравилось. Свобода! Новые возможности! Хоть есть было нечего, ну и кругом постреливали, взрывали…

– А когда ты закончила МПГУ, куда пошла?

– Я закончила в 98-м. И меня моя научная руководительница звала в Думу помощником депутата. Но я туда пришла и вижу: депутату все кланяются. И мне в Думу не захотелось. И я пошла работать в МГУ PR-щицей. И думала поступать в аспирантуру.

– А творчество?

– Я рисовала в стол. Считала, что вне стола – это для крутых, а я недостаточно крутая. Но в 24 года я родила дочь и вдруг из амебы превратилась в личность. До этого я всего боялась, а тут подумала: а может, не надо бояться? А меня как раз школьный приятель стал уговаривать пойти в рекламу. И я выучила сама «фотошоп», сходила на курсы по «иллюстратору» и сделала фейковое портфолио. Оно было довольно талантливое и очень наивное, потому что таких заказов не бывает. И я его разослала по всем студиям. С письмами: мне нравится именно ваша студия, и именно у вас я хотела бы работать.

– И взяли?

– Взяли на работу в маленькую частную студию на Курской. Они сразу поняли, что портфолио мое фейковое, но решили: способная девочка. И взяли младшим дизайнером. И всему научили. Там было все: реклама, дизайн, полиграфия, фотография. Трое мужчин в черном и одна девушка. Никто вообще ничего не ел, весь день пили черный кофе и курили. Мне это все очень нравилось!

– Но потом ты пошла все же учиться на дизайнера?

– Да, с 2003 по 2008 год я получала второе высшее в Московском Художественно-Промышленном Институте (МХПИ). Хотела убить в себе комплекс непрофессионала. Это был молодой тогда еще институт, созданный Лешей Егоровым. Училась я почти бесплатно, потому что выиграла конкурс студенческих работ и стала делать всю рекламу для института в счет платы за обучение.

– Начало твоей арт-карьеры датируют 2009 годом. Почему?

– Ну, это условно. В 2010-м я получила премию «Лучший фотограф России», меня заметили, и потом начались российские и международные крупные выставки. Флоренция, Милан, Барселона, Гамбург, Брюссель, Лондон, Париж, Страсбург.

– Где ты в это время работала?

– Сначала в ЮНИСЕФ, пока его не закрыли, объявив вражеской организацией. Там я делала, в частности, проект с детьми за стеклом. А потом в агропромышленном комплексе арт-директором, делала упаковки, фотографию и рекламу. Там было все вокруг мяса. Снимала на Клинском мясокомбинате все виды мясной продукции. Делала растяжки: гора сосисок на фоне неба. Стала там вегетарианкой.

– А международные выставки как начались?

– Русская, живущая в Италии, заметила меня в Москве и вытащила с выставкой в Болонью. И там было такое открытие, масса народу! Целый день! Сначала пенсионеры, потом работающие, а совсем к вечеру тинейджеры на роликах. Потом она же сделала выставку во Флоренции, и я вошла во флорентийский круг. Потом были конкурсы в Милане и Падуе, оттуда – в Барселону. И я, наоборот, позвала Матео Бози сделать выставку на Винзаводе и за неимением других возможностей общаться выучила немного итальянский.

– То есть оправдалось детское предчувствие, что там твой народ?

– Да, был итальянский период. Но нет, даже италофилом я не вполне стала. Лондон – вот мой город! Но в Италии легко, ненапряжно, вкусно, любят искусство. Сильное искусство, художников носят на руках!

– А эмигрировала когда? И почему?

– В 2014 году. Экономическая ситуация плюс режим. Олимпиада, Украина. Все стало опять серое. Я не могла с этим смириться.

Маша Князева-Троцки: художник никем другим быть не может
“Детство Нефертити”

– И как тебе Бельгия?

– Вот в нее я совсем не вжилась, особенно в Левен, где живу. Слишком тихий и провинциальный, традиционный. Я ведь москвичка. Не россиянка, а именно москвичка. Поэтому Лондон! Это 3-D Москва! Европейская Москва, без Путина и злобных бабок и с кучей возможностей!

– А в Лондон ты первый раз когда попала?

– Уже из Бельгии, в 2015 году. Выиграла конкурс, пригласили в Йорк. Приехала потом в Лондон, влюбилась в город, стала приезжать. Устроила выставку в «Циферблате». … Очень люблю Лондон. Дизайн, театр. Каждый раз, как бываю, стараюсь попасть в Ковент-Гарден. Мне страшно нравится сценография театра. Очень бы хотела поучаствовать. И дизайн витрин. Походить перед Рождеством посмотреть на витрины в Лондоне – это счастье. Витрина – сестра декорации.

– А как тебе русский Лондон?

– Лучшая из диаспор, какие пока видела.

– Твой любимый жанр в искусстве?

– Самый вибрирующий со мной жанр – это поп-арт. Мне ужасно, например, нравится Косолапов. Поп-арт яркий, броский, скандальный. А я не люблю серенькое. Люблю стрельнуть по глазам эффектно. Поп-арт – это не так тупо, как реклама, и не так скучно, как серенький пейзажик.

И он более современный и живучий, уживается, например, с гаджетами. Ну а классические живопись и скульптура, требующие долгой работы, не выживают. На «Норд-арте» все больше 3-D скульптуры и фотошопа. Классическая школа утеряна.

Фетиши нас окружают: ФБ – это фетиш. Ностальгия по России, в общем, тоже фетиш

Маша Князева-Троцки: художник никем другим быть не может
Из серии работ с газетами

– Kстати, о школе. Ты сама хочешь преподавать?

– Да, хочу преподавать. Это возрастное…Веду курсы, в основном для детей. Хотелось бы и для взрослых.

– А на ком ты училась?

– Сидура назвала уже. Косолапов, Булатов. Рабин очень нравится, у него газетная текстура. Пригов. Вообще нон-конформисты 70-80-х.

– Инсталляции ты пробовала?

– Хотела бы, но негде. Одна гигантская инсталляция из картона была у меня в проекте про старение – слои времени, между ними можно было ходить. Но если заказчика конкретного нет, то делаю небольшие картины в рамах.

Маша Князева-Троцки: художник никем другим быть не может
– Часть ли ты какой-то школы, движения?

– Нет, сама по себе, просто делаю, что надо делать. Есть позыв, а куда нас потом искусствоведы отнесут, на какую полку положат, неважно. Мы делаем не для полки.

– Как рождаются твои проекты?

– Двумя путями: ты хочешь проиллюстрировать социальное явление. А еще сны, галлюцинации. Так мне пришли маски из шелковых лент и лица в корзинках. Ну и часто идешь от материала. Фетиш-материал я искала долго. Вот Саша Фролова работает с латексом. И я попробовала. Но его неудобно было шить. И я пошла на сайт фетишистов, даже ссылку послала подруге – ФБ эту ссылку банит как порнографию. А там про материалы. И они так дешево, красиво блестят, как надо для будущего. Будущее – оно все безвкусное, с ярким блеском. Соцсети ярко блестят. Фетиши нас окружают: ФБ – это фетиш. Ностальгия по России, в общем, тоже фетиш. Ну и нужен скандал, элемент шока. Холст серенький, красочки… Так не взлетишь никуда!

Маша Князева-Троцки: художник никем другим быть не может

– А что продается?

– Портреты. «Глобалица», «Мир на вкус», работы с газетами (они будут в новой лондонской выставке).

– Расскажи про проект, который ты делаешь сейчас в аспирантуре.

– Тема «Национальная русская идентичность». Ужасная для любого космополита тема. Я хотела делать про конфликты, но мне дали вот это. И я протупила год, а потом мне на помощь пришел Марат Гельман со своим «СловоНово».

Марат, кроме того, что он коллекционер картин, уникальный коллекционер людей.

Ну и я туда поехала, на «СловоНово», и мы там много разговаривали на темы: «Кто мы?», «Что мы делаем в Европе?» Появился новый круг общения, новая энергия.

В проекте два направления: подушки клише из фетиш-материала: Ленин, Пушкин, самовар, топор, инкрустированный хохломой. И фильм, основанный на серии интервью. Это писатели, политики, люди культуры, искусства, медийные люди. Я им задаю одни и те же вопросы: что такое русскость? Миф ли это? С чем ассоциируется Россия? Существует ли великая русская душа?

– Ну и как, тебе самой стало ясно?

– Процентов на 70 мне отвечали космополиты, люди планетарные. Говорили о стереотипах, основанных на больших размерах России. Отсюда общинность, общественность, общее наше все, в котором масса заимствований, чтоб хоть как-то этим управлять. Плюс, конечно, стереотипы, сформированные великой русской литературой. Но были и те, кто говорил про особый путь и «птицу-тройку».

Пока непонятно, во времена глобализации национальная идентичность обесценивается или, наоборот, возрастает в цене, становясь раритетом.

– Кто важные в твоей жизни новые знакомые, кроме Марата?

– Зиник, человек гораздо меня старше, но свободных хулиганских взглядов! Улицкая – в частности, потому, что биолог, а я тоже в МПГУ изучала анатомию и физиологию, мы тут сходимся. Паша Леон (Псой Короленко) поразил меня своей смелостью! Как можно быть таким несерьезным, не бояться быть смешным? Быть самим собой, не ориентироваться на стандарты?

– Психология помогает тебе? В частности, любить людей?

– Психология помогает портретисту. Сканируешь человека, считываешь. Вообще ничего нет интереснее человека. Меня интересует портрет, психологический портрет, физический.

Маша Князева-Троцки: художник никем другим быть не может

– Человек прекрасен? Ужасен?

– Он в объеме. В совокупностистрастей, слабостей. Мы существа зачастую низменные, склонные к предательству. Но и прекрасные. Интересные. Бывают такие красивые люди, что прямо влюбиться можно!

В нас вложен, как я в эмиграции поняла, такой чип, связывающий нас с другими людьми. Если он не задействован, можно помереть от изоляции, от невостребованности, оттого, что ты с другими не связан. Это я почувствовала в Левене. В нас встроены детальки такие. Мы должны обязательно смотреть на других людей, обмениваться энергиями!

Беседовала Лариса Итина
All images © Masha Trotzky

В рамках недели Русского искусства с 22 ноября по 20 декабря в галерее SAAS пройдет персональная выставка Маши Троцки “Recycling People”
111 Cheyne Walk, Chelsea, London SW10 0DJ
www.saas-london.com

www.mashatrotzky.com