Наука о России

Наука о РоссииДоктор философских наук Робин Айзелвуд возглавляет Школу славистики и изучения стран Восточной Европы Лондонского университета. Свою докторскую диссертацию он защищал в 1984 году. Ее тема – «Стихотворная семантика в поэзии Владимира Маяковского». Доктор Айзелвуд в разное время преподавал и русский язык, и русскую литературу и русскую философию. А в 2006 году он возглавил исследовательский центр CEELBAS (Centre for East European Language-Based Area Studies). Этот центр получил от правительства Великобритании многомилионный грант на изучение России и Восточной Европы.

– В юном возрасте вы начали изучать русский язык и продолжили в университете. Не самый очевидный выбор для Британии, где большинство людей предпочитают французский или немецкий. Почему вы выбрали русский язык?

– Я начал изучать русский в тринадцать лет, моим учителем был очень милый человек Николай Александрович Сологуб, из старой русской семьи. В Винчестерском колледже, куда я ходил, расширяли образовательную программу. Несколько человек, как и я, выбрали новый предмет – русский язык. Некоторые достигли выдающихся результатов – например, вместе со мной учился Роберт Чандлер, который стал одним из самых известных переводчиков русской литературы. Мне повезло, что Оксфордский университет начал новый курс – «философия и современные языки». Я стал изучать русский и философию, постепенно сконцентрировавшись только на русском.

– Вас знают как известного специалиста по творчеству Маяковского. Почему вы остановили выбор именно на нем?

– Маяковский был непопулярен в то время среди российской научной элиты. Его фамилия была почти что ругательным словом. Меня всегда интересовало стихосложение – в этой области Маяковский дает очень интересный материал. Еще я имел счастье познакомиться с великим российским литературоведом и филологом-классиком, ныне покойным, академик Михаилом Леонидовичем Гаспаровым.

– Кроме Маяковского вы занимались и Хармсом, писали о его творчестве. Как вам удавалось понимать тонкости его юмора? Самое сложное в неродном языке – это восприятие юмора.

– Мне всегда нравился абсурдизм в литературе, он типичен и для английской прозы, и для популярной культуры – вспомните Льюиса Кэрролла, Монти Пайтона. Прелесть текста в том, что, если вы не поняли шутку в первый раз, вы всегда можете вернуться к этому моменту в тексте и докопаться до того, что же автор имел в виду.

– Вы писали и о Достоевском, Пушкине, Лескове – на чем же в итоге вы сконцентрировали внимание?

– У меня обширное поле для исследования, но основной интерес я проявляю к русской философии XIX – начала XX века. Русская философия интересна многообразием тем и жанров, а также антисистемным мышлением, что отличает ее в корне от западной философии.

– Над чем вы работаете сейчас?

– Сегодня я директор Школы славянских и восточо-европейских исследований (SSEES), в UCL. Кстати, через 5 лет исполнится сто лет с момента основания нашего института, одного из крупнейших во всем мире. Я также и директор нового центра CEELBAS, который объединяет 10 ведущих университетов, в которых работают эксперты по России и по восточной и центральной Европе. CEELBAS создавался сроком на пять лет (2006-11). Ее цель – привлечь молодых ученых к изучению таких важных мировых регионов, как Восточная Европа, Россия, Ближний Восток, Япония и Китай, потому что не хватало экспертов в этих областях. Центр рассчитан на аспирантов и исследователей. Одной из главных причин появления такой программы стало расширение Евросоюза – в один момент мы осознали, что британцам придется общаться со странами Восточной Европы не как со странами бывшего советского блока, а как с соседями по Европе, с партнерами. Затем заметными игроками на мировом рынке стали Россия и Китай – нужно было учиться общению с этими странами, а оказалось, что мы о них не так-то много знали. Поэтому правительство поддержало грантами исследования по этим мировым регионам. К сожалению, пять лет – небольшой срок. Сейчас появилась угроза прекращения финансирования программы, а мы многого достигли. Когда финансирование прекращается и программа закрывается, ее возобновляют по необходимости через несколько лет, и ученым приходится начинать все сначала.

– Вы думаете, программу закроют?

– Сейчас бушует экономический кризис, поэтому я предвижу тяжелые времена. Ожидается, что государственное финансирование образовательных программ может сократиться на 25-40%. Никто с точностью не может сказать, что произойдет. Если говорить о CEELBAS, я возлагаю надежды на влияние одного из наших советников, сэра Родерика Лайна, который был послом Великобритании в России лет 10 назад, а сейчас входит в комиссию по делам Ирака. Он обратится с письмом к членам правительства с просьбой продолжить финансирование.

– Какими вопросами занимается этот исследовательский центр?

– Например, здоровьем – вопросами здравоохранения, демографической ситуации, новыми технологиями в средствах массовой информации и их взаимодействием с культурой России, с политикой, вопросами миграции – физической и культурной, даже, например, ее влиянием на Великобританию. Мы стараемся посмотреть на проблемы интердисциплинарно, ведь историк проинтерпретирует какую-то ситуацию не так, как это сделает экономист. Сегодня правительство рассматривает изучение вопросов культуры и взаимодействие на культурном уровне как важную часть внешней политики.

Полный текст читайте в сентябрьском номере журнала «Новый стиль».

Беседовала Елена Рагожина