Робот да Винчи не фантастика, а реальность

Робот да Винчи не фантастика, а реальностьЛорд Дарзи – хирург, профессор Имперского колледжа, известный своими разработками в эндоскопической хирургии и роботоассистированной хирургии. Ара Варкез Дарзи – этнический армянин, рожденный в Ираке, откуда он переехал в Ирландию. Здесь он получил образование в королевском хирургическом колледже и дублинском Тринити-колледже, где он получил степень доктора медицинских наук. В 1990 году тридцатилетний ученый переехал в Лондон, где его карьера сложилась очень успешно. Его команда в Имперском колледже Лондона – за работой в центральном госпитале Мидлсекса и госпиталя Св. Марии последовали годы в Имперском лондонском колледже. В 1996 году он получил звание профессора, а в 1998 году стал главой отделения хирургии.
Команда под руководством Дарзи – пионеры в разработке многих методов роботоассистированной хирургии. Ее преимущества – снижение кровопотери и минимальные надрезы. Медицинским знаниям профессора Дарзи нашлось применение и в политике – в 2007 году по просьбе премьер-министра Гордона Брауна лорд Дарзи возглавил работу министерства здравоохранения.

– Вы один из родоначальников роботохирургии. С чего все начиналось?
– Мой главный вклад в медицину – работа в области эндоскопической хирургии. Многие хирурги оперировали, делая очень большие надрезы, что было более травматично, чем само удаление небольшой опухоли. Так двадцать лет назад я стал проводить все больше операций через маленькие надрезы – оперировал и на мочевых пузырях, и на грыжах, впоследствии на разных органах, пораженных раком. Компьютеры позволили нам оперировать быстрее и большее количество пациентов. Одной из главных задач я видел снижение психологического и физического вреда от операции. Мы стали разрабатывать новые инструменты, включая роботов, и первыми в Европе осуществляли роботоассистированные вмешательства. Сегодня все говорят о роботе Леонардо да Винчи, а это ведь только одна из платформ, в мире много и других. Роботохирургия – не совсем верное определение. Мы называем это роботоассистированными вмешательствами, ведь операции по-прежнему проводит врач, а не робот. Сегодня мы работаем над новыми технологиями, которые помогут большему количеству врачей проводить операции точнее и через меньшие надрезы.

– В каких областях медицины роботические операции могут принести наибольшую пользу?
– Они приносят пользу при операциях на доброкачественных опухолях – например, грыжах, и при разных типах рака – мочевого пузыря, простаты, иногда при операциях на сердце. Роботохирургия произвела революцию в области хирургии сердца. При таких операциях сердце продолжает биться. Раньше сердце останавливали, кровь поступала в специальный аппарат, обогащалась кислородом и подавалась в мозг. Но наблюдались побочные эффекты – потеря памяти и проблема с ориентацией в пространстве после выхода из наркоза. Позднее мы использовали стабилизатор, что позволяло сердцу по-прежнему биться. Мы могли накладывать очень маленькие швы – всего в четверть миллиметра. Сегодня программное обеспечение позволяет делать надрезы с невероятной точностью. Мы синхронизировали движения телескопа с биением сердца, и в итоге изображение, которое видит доктор на экране во время операции, получается статичным.

– Вы столкнулись с непониманием, когда только начинали заниматься эндоскопической и роботоассистированной хирургией?
– Люди – рабы привычек, мы часто сопротивляемся переменам. Если вы до пенсии оперировали одним определенным образом, как вас когда-то научили, то вы вряд ли захотите переучиваться. Но решение в итоге за пациентом – он должен иметь возможность быть прооперированным так, как он хочет. Ранее отношение к пациентам было более снисходительным: вы – пациент, а я – врач, и я говорю, что для вас лучше. Так говорят родители с детьми – статус-кво был неравен.

– Объясните такую вещь: почему на медицинские факультеты идут учиться только одни из самых успешных студентов, а в итоге те, кто становится участковым врачом, часто не в силах дать квалифицированные рекомендации?
– Около 80% наших проблем со здоровьем приходится решать именно участковым – возможно, просто не хватает кадров. Но у вас хотя бы есть возможность получить от участкового направление к специалисту. В стране есть система, при которой каждый житель зарегистрирован у участкового, в каких-то странах этого нет. Хотелось бы, чтобы в районных поликлиниках предоставляли больше услуг – например, брали анализы крови, проводили более сложную диагностику. Я старался этого добиться во время работы на посту министра здравоохранения.

– А что происходит, если во время роботоассистированной операции вдруг отключится электричество?
– Ничего трагического – у нас имеются запасные генераторы, чтобы обеспечить работу оборудования. Но компьютерная система просто может полететь. Однажды в такой ситуации я уже почти начал оперировать вручную без помощи компьютеров. Но сначала подошел к розетке, выключил и заново включил машину, и компьютер опять заработал.

– Вы испытываете страх во время операций?
– Я просто не могу себе позволить запаниковать. В критической ситуации нужно оставаться сконцентрированным, чтобы найти правильное решение. Хорошо, что я могу положиться в таких ситуациях на коллег и друзей.

Беседовала Елена Рагожина

Полный текст читайте в октябрьском номере журнала «Новый стиль».