Скромная народная Евгения Симонова

Скромная народная Евгения СимоноваНародная артистка Евгения Симонова считает, что у нее нет каких-то особенных способностей, и вообще она очень скромная и удивительная, талантливая и остроумная. Евгения Павловна приехала в Лондон со спектаклем Московского театра им. Маяковского «Женитьба», который несколько раз собирал полные залы. Евгения Павловна рассказала, чем кино отличается от театра, а хороший режиссер от плохого.

– У актеров часто случается, что какая-нибудь роль их преследует. У вас таких ролей много. Вы могли бы ничего больше не сыграть – и вас бы уже узнавали по этой роли. Есть у вас какая-то роль, которую вам чаще всего припоминают?

– Таких картин у меня не так много, хотя я снялась более чем в 50 фильмах. Это мои ранние картины. Вот «В бой идут одни старики». Это военная картина Леонида Быкова, ее показывают каждый год 9 мая. У меня там крохотная роль, но эта картина сразу дала мне признание. А потом был фильм, который принес мне уже всесоюзную известность. Это «Афоня» режиссера Георгия Данелии. Но заслуга моя там минимальная, я была студентка второго курса, я была таким типажом. В театре так не бывает, а в кино это возможно, когда какой-то непрофессиональный актер может сыграть такую замечательную роль. Но что-то там, наверное, все же смыкалось, потому что это было такое признание – я получала много писем, всяких предложений. Но я всегда отдавала себе отчет, что это аванс. А потом была картина «Обыкновенное чудо». Я думаю, если меня и помнят сейчас, то благодаря этой картине, и там я хоть что-то играю. И когда я куда-нибудь приезжаю, мне ее вспоминают.

– Чем в актерском смысле работа в театре отличается от работы в кино? Что вам больше нравится?

– Я для себя давно определила, что театр – это дом, а кино – это гости, в которые очень хорошо иногда сходить, но может быть и очень плохо.

– А может быть плохо?

– Может быть ужасно! Мне повезло, и у меня жизнь началась с таких великих режиссеров, и я наивно полагала, что только так и бывает, что только так режиссеры и относятся к актерам, к процессу, только так они владеют вообще собственной профессией, что только так они и могут поставить актерскую задачу. А оказалось, что так почти не бывает. Это бывает крайне редко. Больше 50 картин, а так было в моей жизни 5-6 раз.

– А в театре бывает ужасно или это особенность кино?

– В театре бывает ужасно, но в театре проще, потому что в театре все-таки ты что-то можешь сам. Но вот в кино режиссер – это 95% успеха. Когда говорят «актерское кино», «актеры так играют», это может говорить только вопиющий дилетант, ничего не соображающий в профессии, потому что актеры сами по себе ничего не играют.

Есть знаменитая история про актера и режиссера Басова. Актер, который снимался у него в картине, все ходил и спрашивал: какова же моя сверхзадача? К чему я двигаюсь в этой роли? Есть такая терминология профессиональная – «сверхзадача». На что Басов сказал: «Ты играй, играй, а я тебе эту сверхзадачу склею». Поэтому мне кажется, что в кино актер совершенно беспомощный.

– А если возникает ситуация, когда вы не согласны с режиссерским видением, что будете делать – ругаться с ним или подчинитесь?

– Вы знаете, дело в том, что я вообще послушная актриса, и поскольку я сама не очень много чего могу, я знаю это, я завишу от режиссера, поэтому я стараюсь максимально взять то, что можно. И даже у очень среднего режиссера можно все равно чему-нибудь научиться. Но я всегда считаю, что последнее слово должно быть за режиссером. Либо ты соглашайся, либо уйди. Я не люблю актеров, которые срывают репетиции, скандалят. Можно спорить, но нужно дать режиссеру возможность осуществить свое, потому что тогда хотя бы есть надежда. Если актеры все берут на себя – это, на мой взгляд, совершенно безнадежная ситуация.
– А можно сжульничать? На репетиции сделать как он хочет, а на премьере сыграть по-своему?

– Есть такой знаменитый актерский анекдот, я должна его рассказать. Один режиссер приехал в провинцию ставить спектакль и говорит: «Я хочу этого актера, он очень талантливый». А ему говорят: «Да, но он непереносимый, вы с ним не справитесь, это чудовищно». В общем, на него наговаривают. Но режиссер говорит: «Ну все равно я хочу с ним попробовать». И вот первая репетиция, приходит этот актер с чудовищным поведением. Режиссер весь дрожит, но просит его что-то сделать:

– Пожалуйста, пройдите эту сцену так.

– Пожалуйста.

– А теперь, пожалуйста, более эмоционально, я попрошу вас. Если можно, вот тут такой взрыв.

– Пожалуйста.

От репетиции к репетиции актер делает все, о чем его просят. Режиссер не нарадуется на актера. Самый послушный, самый податливый. И вот премьера. Режиссер довольный, садится в зале, выходит этот актер и начинает творить что-то несусветное. Ничего из того, что режиссер выстраивал ему, не остается. Тот в ужасе в антракте прибегает в нему и кричит: «Что вы делаете?! Это же совершенно не то!» Актер говорит ему: «Слушайте, когда вы работали, я вам не мешал».

Поэтому, конечно, есть такой момент, когда можно немножко схитрить.

Мы благодарим компанию London Theatrical Performances за помощь в организации интервью.

Беседовала Елена Осипова.

Полный текст читайте в декабрьском номере журнала «Новый стиль».

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *