Тайны времени и пространства Королевских музеев Гринвича

Greenwich
 

«Город Лондон прекрасен, в нем всюду идут часы».
И. Бродский.

Есть в Лондоне район, который издавна славится своей связью со временем и пространством. Это Гринвич. Именно в нем располагается Королевская обсерватория, являющаяся официальным пунктом отсчета каждого нового дня, года и тысячелетия. В Гринвиче также располагается Национальный морской музей, являющийся самым большим морским музеем мира. Бродя по музею, можно почувствовать себя настоящим мореплавателем. Великие водные просторы приносили и продолжают приносить людям невероятное количество радости и горя. В море пространство и время иные. Недаром существует столько легенд о вечных бродягах – кораблях или мистических цивилизациях, сохранивших свое существование на дне. Национальный морской музей рассказывает о многом: открытии Америки и позорной межатлантической работорговле, арктических конвоях Второй мировой войны и памятных битвах Британии. Рядом с Морским музеем располагается Дом королевы, в котором находится обширная коллекция произведений искусства о море и мореплавании. Совсем неподалеку, на берегу Темзы, стоит легендарный быстроходный корабль «Катти Сарк» («Cutty Sark»). Это единственный сохранившийся до наших дней чайный клипер. Чего он только не пережил за свою долгую жизнь – и перемену имени, и пожар. В 2012 году его снова открыли для посетителей. Таким образом, он также является неким символом покорения времени и пространства одновременно.

Директором всего этого чудесного комплекса Королевских музеев Гринвича (Royal Museums Greenwich) является доктор Кевин Фьюстер (Dr Kevin Fewster), член ордена Австралии, член Королевского общества искусств. Он рассказал нам о работе музеев, открытии памятника Гагарину, а также поделился историей своей семьи и мыслями о море.

Dr-Kevin-Fewster– Как вы стали директором Королевских музеев Гринвича?
– По происхождению я австралиец. Я приехал в Британию в 2007 году. Перед этим я был директором трех музеев в Австралии. Я работал в Сиднее во время Олимпийских игр 2000 года. А так как Гринвич стал одним из мест проведения лондонских Олимпийских игр, Попечительский совет в Гринвиче, наверное, решил, что я мог бы быть здесь полезен. Кроме этого, два из моих предыдущих музеев были морскими (maritime).

Однако я начинал свою карьеру не как работник музея. Я был историком, а в восьмидесятые сразу начал работать в качестве директора музея. В те годы становиться директором музея без постепенного подъема по карьерной лестнице было необычно. Морские музеи казались тогда очень традиционными и были рассчитаны на узкую публику. Я же подумал, что тема может привлечь очень многих. Особенно в таких странах, как Австралия или Британия, с их богатой историей миграции. Поэтому самым волнующим моментом для меня стал вопрос о том, как можно переделать музей, кажущийся таким традиционным, в место, интересное всем. Сейчас это уже считается нормой. Морские музеи прошли долгий путь в плане доступности широкой публике.

– Каким проектом или событием в вашей карьере вы больше всего гордитесь?
– Я испытал чувство гордости во время одного из наших проектов в Австралийском национальном морском музее. Это был новый музей, и я хотел придать ему некую индивидуальность. Поэтому у нас возникла идея создать «Стену приветствия» («Welcome Wall»), а также сайт, где люди могли бы написать о первом поколении своей семьи в Австралии. В итоге там накопилось очень много интересных комментариев и историй, но мой самый любимый комментарий написал турецкий мигрант. В поле из 50 слов он оставил лишь одно предложение: «В течение первых двух лет моего пребывания в Австралии единственная фраза, которую я знал по-английски, была «сверхурочное время» («overtime»)».

Мне кажется, что было бы хорошо сделать что-либо подобное и в Национальном морском музее в Гринвиче. Конечно, между Британией и Австралией исторически существует особая миграционная связь – «толчка и притяжения» (push and pull relationship).

Такой проект мог бы привлечь многих, так как у нас у всех в семье в той или иной форме есть история миграции. Из-за миграции почти в каждой семье есть и связь с морем. Важно вернуть это ощущение вовлеченности в жизнь людей.

– Вы привязаны к морю?
– Несомненно. Море немного напоминает огонь: обе стихии имеют гипнотическое влияние на человека. Мы чувствуем это, когда просто сидим перед ним. Находиться рядом с морем полезно и в терапевтическом смысле. Я часто задумываюсь, связана ли эта привязанность с моих происхождением или это нечто общее, присущее всем людям.

То же самое и с небом. Интересно думать о том, что люди смотрели на небеса и 50, и 500, и 5000 лет назад. В этом смысле мы ничем не отличаемся от тех, кто жил в прошлых тысячелетиях. Нам кажется, что мы знаем о небе многое, но все наше знание о нем сравнительно мало. А восхищение небом и его аурой продолжается из поколения в поколение. Когда я стал директором Королевских музеев Гринвича, среди прочего я хотел восстановить первенство Королевской обсерватории как места, куда люди и СМИ обращаются за общим представлением и историями об астрономии. Обсерватория больше не является рабочей, но она остается самой знаменитой обсерваторией мира. Я думаю, мы добились успеха.

В каком-то роде это переносит нас к торжественному открытию статуи Гагарина. До этого мы еще ничего не делали в экспозиции о полетах в космос, хотя были связаны с вопросами космоса на протяжении долгого времени. Между морскими путешествиями и путешествиями в космос много схожего – например, чувство вакуума, пустоты. Для нас Гагарин во многом стал новым Джеймсом Куком, ведь Кук в свое время делал то же самое, при этом испытывая то же чувство опасности и приключения.

– Расскажите об открытии статуи Гагарина в Королевской обсерватории.
– Статуя Гагарина была подарена в честь 50-летия визита космонавта в Британию. Эта статуя является единственной копией. Ее оригинал находится в городе Люберцы Московской области. Нам кажется, что Гринвич и Королевская обсерватория будут для нее идеальным местом, особенно если учесть, сколько сюда каждый год приезжает туристов со всех концов мира. А Юрий Гагарин – это, несомненно, международная личность.

Несмотря на ужасную погоду во время мероприятия, оно прошло очень успешно. В нем приняла участие дочь космонавта Елена Гагарина. Она является директором комплекса музеев Московского Кремля, то есть она тоже часть мира музеев. На открытии статуи также присутствовали посол России и три спонсора: «Совкомфлот», «Аэрофлот» и «Российские железные дороги». Они великодушно помогли нам покрыть расходы по осуществлению этого события. Атмосфера во время мероприятия была просто замечательная.

– Если из всего комплекса музеев вам нужно было бы выбрать что-то одно, что вы могли показать другу или члену семьи, что бы это было?
– Очень трудно выбрать что-то одно. То, что вызовет у каждого из нас наибольший интерес, естественно, зависит от личных предпочтений. Но все же если кто-то приедет в Гринвич, никогда не побывав здесь до этого, и сможет посмотреть что-то одно, то, на мой взгляд, это, несомненно, должна быть обсерватория. Во-первых, там проходит линия нулевого меридиана, который отделяет Восточное полушарие от Западного и чье время является средним временем по Гринвичу (GMT). Оба эти понятия знакомы любому, ведь они используются во всем мире. Во-вторых, из обсерватории открывается потрясающий вид на Лондон. В-третьих, мы являемся счастливыми обладателями морских «часов» (морских хронометров) Джона Харрисона. Это поразительные устройства. Они решили проблему определения долготы в море, которая в то время создавала навигации невероятные трудности. Я искренне советую прочитать книгу американского автора Давы Собел «Долгота» (Dava Sobel «Longitude»). Это история о Джоне Харрисоне и о том, как он решил проблему определения долготы. Это замечательная книга, одна из моих любимых.

– Что в вашей работе кажется самым удивительным?
– Миграция и морские связи кажутся мне самым изумительным аспектом моей работы. Мы с женой скоро собираемся поехать в Манчестер, чтобы впервые за 40 лет встретиться с моей семьей по материнской линии. Мои бабушка и дедушка мигрировали в Австралию в 1912 году, а семья моей бабушки до сих пор живет в Манчестере. Сложно представить трудности, которые преодолевали семьи, и жертвы, на которые они шли. В моей семье нет ничего особенного, но ее история невероятно трогает меня. Мне кажется, что в Британии растет чувство увлеченности историей своей семьи, даже несмотря на то, что это «другой конец» – место, откуда люди отправлялись в другие страны, а не куда переселялись. И я думаю, что интерес к истории своей семьи – это здоровая вещь, потому что люди должны осознавать, откуда они родом. Я тоже чувствую себя схожим образом, ведь я теперь мигрант, мигрант «обратно» («a reverse-migrant»), репатриант, ставший им совершенно неожиданным образом. Национальный морской музей в Гринвиче исследует все эти темы и вопросы.

Татьяна Мовшевич