Том Стоппард – драматург

Том Стоппард - драматургТом Стоппард питает особую любовь к России. Он ставит там свои пьесы, инициирует очистку от граффити мемориала Герцена и Огарева в Москве, путешествует по Транссибирской магистрали. Эта любовь родилась не случайно. Впервые Стоппард попал в Москву в конце 70-х вместе с членами организации Amnesty International, где познакомился с Владимиром Буковским. Переданная диссидентом информация о принудительном психиатрическом лечении от инакомыслия в Советском Союзе становится основой пьесы «Every Good Boy Deserves Favour» («Каждый порядочный парень нуждается в поддержке»). Эта пьеса не была переведена на русский язык, зато более поздние работы – «Берег утопии» и «Rock’n’roll» ставились в российских театрах.
Том Стоппард родился в Чехословакии в 1937 году, но его семье пришлось бежать сначала в Сингапур, а затем в Индию, спасаясь от нацистов. В изгнании мать будущего драматурга вышла замуж во второй раз за британского военного и вернулась в Европу – в Великобританию. Новый отец заботился не только о своих кровных потомках, но и о приемных детях, а потому Стоппард получил прекрасное образование. Правда, он вылетел из школы и в 17 лет устроился на работу репортером. Так и началась его творческая карьера, которая привела его к театру. Первую пьесу – «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» – драматург написал в 29 лет, что принесло ему мгновенную известность. Сегодня это произведение считается почти классическим примером постмодернизма: за основу была взята драма Шекспира «Гамлет», переработана и превращена в комедию. С тех пор Стоппард написал два десятка пьес и даже несколько сценариев к фильмам и телевизионным постановкам.
Сегодня у заслуженного драматурга Тома Стоппарда довольно большая семья: четверо детей и семеро внуков, но сам он живет один и больше всего на свете ценит одиночество, когда никто не нарушает его раздумий над очередным произведением.

Цитаты:

Вы никогда не увидите меня в ночном клубе. Пабы тоже не для меня. Должно быть, я очень скучен. Но что я обожаю — это разговоры в ресторанах: пьяные, высоколобые, задушевные — любые. Да, это по мне: посидеть, подымить.

О, мы эстеты. Мы, конечно, очень разборчивы, и нам не по нраву, что в Праге появился «Макдональдс». Но это стоящая жертва. Цена свободы.

Я написал пьесу о Бакунине. У него не было сексуальной жизни, никакой. Свою энергию он направил на то, чтобы переделывать мир, — крича на него.

Толстой считал, что времена не меняются. Но сегодня он признал бы обратное. Люди перестали быть альтруистами. Они заняты больше собой, чем обществом.

Когда пишу — не чувствую вкуса пищи: мне на тарелку можно положить что угодно.

У меня есть мобильный, но никто — включая меня — не знает его номер.

Промывание мозгов — реальность.

У меня счастливое положение. Как все писатели, я вне системы. Но я верю в политику. Ее полное отсутствие привело бы к панике.

Начинающий политик, режиссер, теледеятель входит в профессию идеалистом, но сталкивается с этой машиной и скоро обнаруживает, что развращен ею.

Я был в Москве в 1977-м: делал репортаж о диссидентах, которых держали в психиатрических больницах. Было холодно. Москва показалась мне мрачной. Приехал сейчас — и влюбился. Новая Москва — это Бомбей.

Довольно много зарабатываю — и спускаю все с величайшим удовольствием. Мои деньги — мой спасательный жилет.

У англичан давнишняя любовь к русской культуре: в Лондоне и голову не успеешь повернуть, не увидев две чеховские пьесы на афишах.

У меня нет компьютера. Это довело до полного отчаяния мою секретаршу — она прислала мне его на дом. До сих пор где-то в углу стоит.

Александра Вагнер

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *