«Я живу любовью»

«Я живу любовью»В одном из интервью ведущий премьер лондонского театра Ковент-Гарден Иван Путров признался, что в детстве ему очень нравилось карате. И в хореографическое училище по совету мамы (прима-балерины Натальи Березиной) поступил, чтобы выработать хорошую растяжку – вещь в карате незаменимую. Чемпиона карате из него не вышло, а вот на балетном Олимпе Путров добился многого. Ивану было пятнадцать, когда на Международном балетном конкурсе в Лозанне (Швейцария) он получил первую премию. Как следствие – 15 стран пригласили парня совершенствовать у них свое мастерство. Путров выбрал Лондон. Стажировка, а затем учеба в Королевской школе балета, предложение танцевать в кордебалете Ковент-Гарден, и спустя три года Иван уже танцует в театре заглавные партии.

– Иван, ты в Лондоне уже много лет. Как ты оказался в Англии?

– Впервые я приехал в Лондон на две недели в 1996 году, чтобы повидаться с педагогом Германом Замуэлем, который вел летние семинары Королевской балетной школы. Замуэль – петербуржец, последователь вагановской системы преподавания, уехал в США в 1980-е годы. Я почувствовал, что он может дать мне то, что нужно. И последние полтора года своего балетного обучения я провел в Королевской балетной школе, получил диплом этой школы.

– К моменту твоего переезда в Лондон у тебя уже был некоторый опыт и признание – премия на конкурсе в Лозанне. Почувствовал ли ты разницу между школами и системой преподавания в Киеве и столице Британии?

– Дело в том, что и киевская, и петербургская школы основаны на одной системе преподавания – вагановской. А поскольку моим преподавателем в Королевской балетной школе был петербуржец Зоумель, то резкого скачка не произошло. Другое дело, что Зоумель был не только педагогом, но и хореографом и долгое время, живя на Западе, видел и впитал множество различных направлений в танце и свой опыт передавал ученикам. Это были знания, которые я не мог бы в то время получить в Киеве. Плюс английский язык, современный танец, искусство, которым наполнен Лондон, – все это были пусть не главные, но очень важные факторы. Конечно, театр и школа первичны, но не меньшее значение имеет среда, в которой ты учишься и живешь.

– Насколько сложно было вписаться в новое для себя окружение? Ты ведь был совсем молодым тогда, 16-летним парнем.

– Я и сейчас еще молодой! (Смеется.) Конечно, было тяжело поначалу: языком не владел, друзей не было. Из-за незнания английского мой круг общения был очень узким. Единственными людьми, с которыми я мог говорить по-русски, были Герман и его жена Валентина Муханова. Однако то, что я был один, вынуждало меня говорить по-английски, и я освоился довольно быстро, впитал новую для себя культуру.

– Ты исполняешь заглавные партии практически во всех постановках Ковент-Гарден…

– Я счастлив, что у меня такой обширный репертуар: от драматических ролей (Ленского) – до классического Принца в «Лебедином озере», «Щелкунчике», «Спящей красавице», комические роли, как в «Дон Кихоте», партии в нехарактерных балетах типа «Коппелия», в современных балетах.

– В Лондонском Королевском балете у тебя нет возможности танцевать современный балет?

– Дело в том, что Королевский балет, если можно так сказать, является лицом страны. Поэтому очень трудно составлять репертуар таким образом, чтобы сохранять баланс между классикой, постановками типа Баланчина и современным балетом. Хорошо продаются обычно большие балеты-истории типа «Ромео и Джульетты», «Евгения Онегина».

– Задумывался, чем займешься, когда уйдешь со сцены как танцовщик?

– Я считаю, что человек должен жить сегодняшним днем, не думая о том, что прошло, не загадывая, что случится в будущем. Конечно, все мы строим какие-то планы, но ведь далеко не все зависит от тебя самого, завтра для кого-то, может, никогда и не наступит. Кроме балета у меня есть другие увлечения, я многим хочу заниматься, и есть задумки, связанные не только с танцем.

Полный текст читайте в сентябрьском номере журнала «Новый стиль».

Беседовала Елена Рагожина

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *