Юлия Меньшова – Актриса. Телеведущая. Режиссер

Вряд ли даже волшебная фея – окажись она в июле 1969 года в Москве у кроватки новорожденной Юли Меньшовой – смогла бы предсказать, что 42 года спустя эта малышка станет режиссером спектакля, в котором сыграют ее знаменитые папа и мама – режиссер Владимир Меньшов и актриса Вера Алентова.

Julia-Menshova

Тем не менее именно так и произошло: в 2011 году актриса и телеведущая Юлия Меньшова поставила пьесу «Любовь. Письма» – спектакль с двумя действующими лицами, своими родителями. Нельзя сказать, что этот режиссерский дебют не был неожиданным спонтанным порывом. Испробовать себя в режиссуре Меньшова мечтала давно: и когда после окончания актерского отделения Школы-студии МХАТ (1990) стала работать актрисой в труппе МХАТа им. А. Чехова (1990-1994), и позднее, на телевидении, где была ведущей программы «Мое кино», затем ведущей и продюсером программы «Я сама» (1995-1997).

Трудилась Юлия и на административных постах (заместителем директора канала «ТВ-6 Москва», руководителем дирекции производства программ Московской независимой вещательной корпорации), возглавляла продюсерский центр «Студия Юлии Меньшовой», участвовала в ряде проектов – как ведущая ток-шоу «Продолжение следует» (2001-2002) и «Научите меня жить» (2011). С 1990 года снимается в кино, телесериалах. Лауреат телевизионной премии «ТЭФИ» (1999). Как актриса театра Юлия выступает в антрепризах («Безымянная звезда», «Бестолочь», «День палтуса»). Муж – актер театра и кино Игорь Гордин. У супругов двое детей – Андрей и Таисия.

– В 2011 году вы стали режиссером. Решение попробовать свои силы в новом качестве не было для вас неожиданным – оно вызревало многие годы. Что стало толчком?
– Я шла к этому решению довольно долго – лет 20. Еще поступив в театральный институт, я понимала, что мне тесно в рамках избранной профессии. Да и избрана она была довольно случайно – при всей неслучайности внешних обстоятельств! Как ни странно, но в той достаточно инфантильной атмосфере, в которой мы произрастали в советские годы, я к концу десятого класса в отличие от многих своих одноклассников, так и не принявших решение, куда дальше идти учиться, имела достаточно четкое представление, куда поступать. Мне хотелось либо изучать журналистику, либо поступить в Литературный институт. Я очень любила писать и получала в этом деле огромную поддержку от своей учительницы литературы – совершенно грандиозного педагога. Однако случилось так, что только в апреле выпускного десятого класса я узнала, что при поступлении в Литературный институт или на журналистский факультет нужно представить три свои опубликованные работы. Я поняла, что никак не успеваю, и жутко расстроилась. Но терять год мне показалось глупым, и тогда я решила: пойду поступать в театральный институт. Это была абсолютная рулетка – ведь обычно абитуриенты пробуют поступить во все институты сразу, а я довольно-таки нагло решила, что буду сдавать экзамены в Школу-студию МХАТ, и только. Как говорится, полюбить — так королеву, проиграть — так миллион. При этом я размышляла, что, если примут, как-нибудь перекантуюсь там год и стану поступать на журналистику. Однако в течение этого года все переменилось: студенческая жизнь меня начала затягивать, и я как-то растеряла свою решимость уходить из института. И все же к моменту окончания театральной студии у меня было довольно грустное настроение. Я философски рассуждала: потратила четыре года своей жизни на учебу, впереди простирается какая-то работа, но эта перспектива меня особенно не захватывает.

– Ваша первая работа была во МХАТе?
– То, что после окончания института меня приняли на работу во МХАТ, было бо-о-ольшим событием. Именно в этот год театры перестали брать студентов, объясняя, что у них нет ставок – даже если вы сверхгениальны! С моего курса только четверо, включая меня, получили работу в театре. Согласитесь, было бы просто хамством с моей стороны отказаться! Начав работать во МХАТе, я вскоре стала собирать актерскую команду, чтобы поставить спектакль – не извещая, конечно, об этом руководство. И писать инсценировку, и репетировать с актерами было интересно, хотя и присутствовал некий страх. Обусловлен он был бытующим в те годы мнением, что и режиссура, и литература по большей части мужские проявления. А для женщин эти области существуют лишь с приставкой – «женская литература, женская режиссура». Эта довольно уничижительная ситуация меня смущала, потому что для женщины пробить эту стену и стать просто режиссером – без приставки – было очень трудно. Другим фактором было представление о том, что женщина, занимающаяся режиссурой или другими мужскими профессиями, теряет какие-то свои чисто женские качества – обаяние.

– Вам это не грозило – чем бы вы не занимались, от природы не уйдешь!
– Не знаю. Меня это очень напрягало – поэтому и металась между такими глобальными страхами. В конечном итоге спектакль, над которым я работала, не случился – это были очень тяжелые времена для театра в целом. Но мне было важно и лестно, что я сумела собрать команду людей, которые мне поверили. Когда после четырех лет работы во МХАТе я рассталась с репертуарным театром и ушла работать на телевидение, это был абсолютно осознанный выбор. Работа на телевидении оказалась сочетанием журналистики и режиссуры. Вспоминая теперь программу «Я сама», которую долгое время вела и которой руководила, понимаю, что ее зрительский успех был не случайным – потому что программа была достаточно серьезно продуманной с точки зрения драматургии. Выстраивая передачу, я всегда рассказывала своим редакторам, как преподносить сюжет: какую информацию и в какой момент следует проявить, как поддерживать детективный стиль, интригу. Таким образом, ты можешь руководить эмоциями зрителей в зале и тех, кто смотрел программу дома. Самым любимым и упоительным процессом для меня был монтаж: многочасовые съемки нужно было уплотнить до одного часа, создав захватывающую, держащую зрителей в напряжении ситуацию.

– Вы продолжаете сниматься в сериале «Бальзаковский возраст, или Все мужики сво…»?
– Между первыми сериями «Бальзаковского возраста» и нынешним спецпроектом прошло около 6 лет. За это время уровень телесериалов существенно изменился, и на фоне серых и проходных появились вполне конкурентоспособные. Поэтому трудно предугадать, какой будет нынешняя реакция публики на «Бальзаковский возраст, или Все мужики сво… Пять лет спустя», хотя на протяжении шестилетнего перерыва постоянно звучали вопросы о продолжении.

Елена Рогожина.

Полный текст интервью – журнал «Новый стиль».

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *