Женщина из камня: Заха Хадид

Для любого из нас, вероятно, никогда не встречавшего Заху Хадид на кофе в Sturbucks, она была и осталась изогнутым причудливым зданием, урбанистичным арт-объектом, невидимкой рядом с километрами поэзии в камне. Она ушла – и, как принято в приличных изданиях, посыпались оды архитектору, на чьи работы равнялись и будут равняться современники. Некоторые сорвались – и выплакали обиды на царственный характер этой женщины. И только в одном мы можем быть уверены: портрет Хадид в СМИ – это отражение чуткости и такта нашего общества. А здесь беда и вина не ее.

image

Без компромиссов

Да-да, женщина без уступок и правил. «Хочу – строю, хочу – рушу» – примерно так в один голос вспоминают свою коллегу товарищи-архитекторы и журналисты. Возьмем хотя бы один из ее первых серьезных проектов – пожарная станция Vitra, Вайль-на-Рейне (1994). Индустрия жила на два лагеря: Ассоциация архитекторов в Лондоне проповедовала отказ от строительства в пользу ферм и природных просторов, а в это время Заха победила с чертежом-мечтой для горожанина. Динамичный каркас ее карандаша словно запутался в коварной геологии воздуха. И неважно, что позже его превратили в музей, – имя Хадид стало брендом в свежей архитектуре модернистов. Влияние русского конструктивизма, непризнание мейнстрима только дополнили кашу бескомпромиссности. А кого, собственно, вы ожидали увидеть после католической школы в Багдаде, школы-интерната в Швейцарии, английской школы Беркхамстед для девочек, Американского университета в Бейруте и Ассоциации архитекторов в Лондоне?

image

Громко

В работах Хадид много звука и музыки. Ее чертежи и реалии космичны, броски – их не спрятать под колпаком, и от них не спрятаться за углом «Теско». Они словно оглядывают окрестности и их жителей со своей причудливой высоты со словами: «Бетон бетоном, гениям – дорогу!” Общество редко обожает тех, кто открывает новое, причем так громко и заметно. И не нужно гадать на ромашках, чтобы узнать, что связь между заказом объекта государственной важности и рейтингом есть. Придворных звездочетов, а впрочем, и художников и поэтов за спиной не жалуют. Но быть в фаворитах мечтают даже горькие оппозиционеры. Голый ли король в произведениях Захи? Смотрите сами. Музей Riverside в Глазго (2011), Центральное здание BMW в Лейпциге (2005), опера Гуанчжоу (2010), Национальный музей искусств XXI века в Риме MAXXI (2010) – могли ли все короли и компании разом помешаться? Вряд ли.

image

Футуристично

Если бы Оруэлл и Ефремов знали о Хадид, они бы срочно поменяли профессию и отправились на лет сто вперед. А ведь правда: в любом из зданий Захи можно запросто снимать фильм о будущем, писать фантастику или мечтать. Интернет вещей перетекает в интернет форм, и нa смену четким границам геометрии приходят невероятной красоты изгибы времени. А ведь когда-то oна поджигала свои студенческие работы по краям, боясь показать полностью: чем больше она верила во что-то, тем труднее ей казалось убедить остальных в своей вере. Архитектурное инакомыслие было итогoм внутренней борьбы, но не Захи с обществом: столкновение смелой инновации с упрямой традицией на дне миллионов умов нашло зеркальное отражение в проекциях известной выдумщицы. Разве не хотелось бы обществу видеть более покладистую и стандартную леди?

image

Одиноко

Ах, вы знакомы с архитекторами, скажем, из Foster + Partners? Они все талантливы до безумия. Их собственные фантастические проекты скорее всего уникальны. И они пашут сутками, чтобы воплотить в жизнь чью-то идею и заказ: быть дома в 5 утра и в 7 обратно в офис – норма. К медведям ваш футуризм, если Норман и Заха правят балом! Им, архитекторам-пешкам, заслуженно обидно. Но стоит отбросить шелуху общественного признания и глянцевого успеха – и там одиночество с видом на Темзу, интриги и рейтинги пустоты. И в радость пройти по главной улице незамеченным и выпить кофе без папарацци. Но жадное общество требует новых зданий, выше и футуристичнее прежних: жертва критики – как источник подзарядки. Коллега по кухне, Маделон Врисендорп, вспоминает, как на открытии Центра водных видов спорта для Олимпийских и Параолимпийских  игр в 2012 году близкие друзья делали хвастливые фото с Захой. И теперь она получила амнистию на весь этот маскарад.

По-женски

Сейчас, когда ее нет, все скептики нервно выкурят сигарету и с чувством дымчатой легкости отправятся строить привычные удобные конструкции для жизни и бизнеса. Тех, кто заслонит своим именем, на одного меньше. Разумеется, здесь все в тщеславии одних или других, престиже, конкуренции, цифрах в банке. Но если на секунду представить, что коммерческого мира и его правил нет, то Хадид будет прежде всего женщиной: любила, ошибалась, творила, искала. И даже если бы все ее пчелы, ульи и мед были неправильные, она сохраняет право на шанс как душа, пришедшая ни с чем и оставившая что-то в камне.

Elena Sikorsky

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *