Казнь состоялась…

Спектакль по роману Владимира Набокова «Приглашение на казнь» в постановке Виктора Собчака в Baron’s Court Theatre.
image Казнь состоялась…
Виктор Собчак взялся, казалось бы, за невозможное – перенести самый сложный роман Набокова на театральную сцену. Находились такие смельчаки и раньше, но всех их можно пересчитать на пальцах одной руки. «Приглашение на казнь» – роман-загадка, наполненный символами и условностями. Все в нем странно: и сюжет, и язык, и сами персонажи. Переложить все это на язык сцены, да еще и уложить в рамки отпущенного времени – задача практически нереальная.image Казнь состоялась…Главный герой со странным именем Цинциннат приговорен к смертной казни. Вот только ни он, ни люди вокруг не знают, за что и когда приговор будет приведен в исполнение. А пока Цинциннат находится в одиночной камере тюрьмы, где и разворачиваются основные события. Надо сказать, что сцену для спектакля Собчак, театральные сезоны которого ежегодно проходят на разных площадках, подобрал весьма удачно – переступив порог камерного театра, зритель сразу оказывается зажатым между темными, исцарапанными надписями, стенами тюремной камеры.
Посередине этого тюремного мрака бедолага Цинциннат, добропорядочный и наивный человечек, который тщетно пытается понять, что же с ним произошло, откуда свалилась на него столь чудовищная отчужденность, что это за приговор такой. Между тем вокруг него разворачивается циничный балаган – Цинцинната постоянно посещают работники тюрьмы, его адвокат, родственники, горожане. Им нет дела до его страданий, они смеются и откровенно издеваются над его надеждами. Люди из другого мира.
Цинциннат время от времени хватается за соломинку, пытается поверить их болтовне, в глазах вдруг вспыхивает огонек надежды, но тут же вновь угасает. Даже его жена Марфа, к которой он до сих пор духовно привязан, не обременяет себя сопереживаниями – напротив, она весела и беспечна.
Цинциннат совсем рядом со зрителем, буквально в двух шагах, и в какие-то минуты сострадание заклинивает – так и хочется взять его за руку и шепнуть: «Ну не верь ты этим клоунам, очнись наконец, издеваются над тобой…»
Вообще, все это похоже на дурной сон. Хотя внутренне понимаешь, что все эти символы и намеки вовсе и не призраки. Они легко переносятся и на современную жизнь.
Актер Гарри Восс (Garry Voss) вполне органично вписывается в загадочный образ Цинцинната. Несомненно, это одна из удач спектакля. Играет спокойно, с тихим достоинством. Иногда даже хочется, чтобы взбунтовался, начал «воевать», возмущаться, но потом понимаешь, что именно это его израненное спокойствие, его поникшая скукоженность работают лучше – душу рвут и вызывают щемление в груди… В конце-то концов мы понимаем, что это человек не от мира сего.
Несомненно, Гарри Восс смог так замечательно проявиться на фоне удивительно слаженного актерского ансамбля: убедительны в своей пошлой связке директор тюрьмы (Thomas Witcomb) и адвокат (Irina Miroff); выразителен тюремный библиотекарь (Balint Hancz); по-своему интересна и глупая Марфа (Ksenia Agarkova); яркое впечатление остается от заносчивого, всегда довольного собою палача Пьера (Guy Torrance).
Прекрасно сработали и другие актеры. И то, что некоторые из них говорят с акцентом (в труппе Собчака всегда собирается интернациональный ансамбль), видимо, не случайность, а еще один режиссерский ход – ведь действие происходит в придуманном городе, с придуманными, призрачными людьми, вот и говорят они по-разному.
Скрупулезно продуманы мелкие детали, элементы одежды и оформления. Именно они позволяют прочувствовать настрой и понять происходящее. У Собчака нет времени на длинные описания. Быть лаконичным – это для него требование момента.
Но, правда, некоторые сцены решены слишком уж прямолинейно и, скажем так, даже грубовато. Свидание с Марфой, например, когда она пускается в привычный блуд и от доброго сердца предлагает Цинциннату свое секс-утешение, можно было бы представить несколько изящнее, если уместно здесь это слово. Порой также режет взгляд «перенаселение» на сцене – слишком много народа явно не соответствует размерам сцены и зала, нарушается зрительное восприятие, теряется камерность. И еще о мелких деталях: топор все-таки важный элемент, несет на себе определенную смысловую нагрузку и мог бы (должен!) быть более выразительным.
Но эти досадные мелочи никак не влияют на органику спектакля. В целом, конечно, ура режиссеру: сложный материал мастерски переложен на язык сцены, и это главное. Получился органичный спектакль, и даже кажется, что сам Набоков его одобрил бы. Зритель, правда, подавлен: человек казнен за его непохожесть на других – есть о чем поразмышлять…
Хороший подарок для тех, кто не читал этот роман, и вполне достойное знакомство с Набоковым для тех, кто вообще впервые с ним встретился.

Надежда Кидд

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *