Литература — множитель жизни

Англо-русский культурный клуб ARCC приглашает на лекцию Михаила Эпштейна «Бессилие добра, родина-ведьма и другие парадоксы русской литературы», которая пройдет 8 июня в Пушкинском доме. Лариса Итина побеседовала с Михаилом о задачах литературы, об осмыслении семьи и о времени новой серьезности.

Михаил Эпштейн – философ, филолог, культуролог. Профессор теории культуры и русской литературы университета Эмори (Атланта, США). Профессор Даремского университета (Великобритания). Автор 33 книг и более 700 статей и эссе, переведенных на 23 языка.
Лауреат премий Андрея Белого (1991), Лондонского института социальных изобретений (1995), Международного конкурса эссеистики (Берлин-Веймар, 1999), Liberty (Нью-Йорк, 2000).
Основные темы исследований: методология гуманитарных наук, постмодернизм, поэтика русской литературы, философия культуры и языка, семиотика повседневности, проективная лингвистика, русская мысль и перспективы развития метафизики и теологии.

– Виктор Шкловский сказал: «Судить о жизни по искусству все равно что судить о садоводстве по варенью». А как, по-вашему, соотносятся жизнь и литература? Что первично? Есть ли у литературы задачи?

— Искусство в отношении к жизни — это не варенье по отношению к саду, а сад по отношению к лесу. Множество плодоносящих деревьев. Не только научная фантастика, но литература в целом первой открыла множественность миров, пространство возможного, метаморфозы личности, магию слова. Каждый из нас успел понемногу побывать Одиссеем, Гамлетом, Дон Кихотом, Робинзоном, Наташей Ростовой и Анной Карениной… Сколько книг мы прочли, столько жизней и прожили (вдобавок к своей, единственной). Отсюда простая формула: литература — множитель жизни.

– Вы много писали о постмодернизме и его конце. Наступает ли время новой серьезности?

— «Нарастает чувство какой-то новой серьезности, проверяющей себя на смех — и не смеющейся. Проверяющей себя на смелость — и не смеющей. Очень тихой серьезности, похожей на малодушие, на боязнь что-то вспугнуть и непоправимо разрушить во мне самом и в мире без меня». Это из моей статьи «После карнавала, или Вечный Веничка», 1993 г. Так что время давно уже наступило, но ведь люди живут в разных временах. Иные и сейчас еще живут как при Иване Грозном или Сталине.

– В трех странах, которые вы хорошо знаете: России, Англии и США, – так или иначе глубокий кризис в разных вариантах. Почему? Есть ли выход? Может ли помочь образование/литература? Каким вы видите идеальное соотношение национального и глобального?

— Обещаю больше ни в какие страны не переезжать, хватит и этих трех, пострадавших. Что касается идеального соотношения национального и глобального, то оно примерно такое же, как между интровертностью и экстравертностью у отдельного человека. Крайняя интровертность, полная погруженность в себя — это аутизм, социопатия, болезнь, которой могут страдать и целые народы. Каждая нация должна заниматься собой и в то же время быть экстравертной, открытой другим, располагать к общению. А главное — следовать золотому правилу: не делай другим того, чего не желаешь себе.

– Вы скорее философ и литературовед, а хотели стать писателем, верно? Жалеете? Или рады?

— Я хотел стать писателем примерно до 20 лет, а в середине университетского курса внутренне сдвинулся в сторону филологии, философии. И рад этому, потому что самое страшное — ошибиться в своем призвании. Но зато уже внутри этих гуманитарных дисциплин я даю полную волю воображению, поскольку оно, как говорил А. Эйнштейн, сильнее знания. Вот и Пушкин после встречи с Н.И. Лобачевским сказал: «Вдохновение нужно в геометрии не меньше, чем в поэзии». А уж тем более в науках о человеке.

– Что и как вас сформировало как мыслителя? Самые важные люди в вашей духовной жизни?

— Пришлось бы назвать слишком много имен. К счастью, я успел отдать дань некоторым из них. В этом месяце выходит (на английском) моя книга «Феникс философии: русская мысль позднесоветского периода (1953-1991)». Она была начата почти 30 лет назад, а закончена недавно. Там есть главы о М. Бахтине, А. Лосеве, Л. Гинзбург, Ю. Лотмане, С. Аверинцеве, В. Налимове, Г. Померанце, М. Мамардашвили. Для меня очень многое значило общение с А. Битовым и И. Кабаковым и, конечно, с моими университетскими учителями В. Хализевым и В. Турбиным.

– Вы уделяете огромное внимание любви, отцовству и т.д. В связи с этим вопрос: должна быть переосмыслена семья? А религия?

— Я бы сказал, не переосмыслена, а просто осмыслена. Для меня рождение первого ребенка было откровением религиозного порядка — об этом книга «Отцовство. Роман-дневник». Становясь отцом, начинаешь лучше понимать Создателя и его отношение к себе. И видя, как душа постепенно осваивается в новом для нее мире, сам начинаешь более сознательно готовиться к переходу в другой мир. Дети больше воспитывают нас, чем мы — их.

Что касается собственно религии, в ней с ходом времени приоткрываются все новые стороны, происходит все более явное разделение на религию догмы и религию духа. С одной стороны, воинствующий фундаментализм, клерикализм и политиканство, с другой — «Бог есть любовь», творческий диалог личности с Творцом. Об этом в моей книге «Религия после атеизма: новые возможности теологии».

– Следует ли рассматривать литературу как единый текст?

— Да, мы идем к тому, что Гете назвал «мировой литературой». Когда-то это было отвлеченное понятие, а теперь благодаря интернету становится реальностью. Скажем, если меня интересует поэтический образ березы, я нажатием нескольких клавиш нахожу его в текстах всей русской литературы, да и на других языках, автоматический перевод с которых стремительно улучшается. Я могу все сравнивать со всем. И если я хочу высказать какую-то мысль или предложить новое понятие, слово, я ищу их на русском и английском (как минимум), чтобы не повторять ранее сказанного. С развитием Всемирной сети, компактно сжимающей всю знаковую вселенную, становится все более ощутимой реальность «всемирного текста».Сказать новое слово в нем становится все труднее, зато гораздо легче его распространить и получить на него отзыв.

Лариса Итина

«Бессилие добра, родина-ведьма и другие парадоксы русской литературы»
8  июня, 18.00-19.30
Цена билетов: от 7 до 10 фунтов.
Pushkin House, 5a Bloomsbury Square London WC2E
www.pushkinhouse.org/events/2019/6/8/-

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *